Панорама политических идеологий

Статья первая. ЛИБЕРАЛИЗМ

Термин «идеология» — древнегреческого происхождения и буквально означает «учение об идеях». Близкое ему понятие — «дух народов» возникло гораздо позже, в эпоху французского Просвещения. Тогда Ж.-Ж.Руссо сформулировал тезис, согласно которому «абсолютнейшим авторитетом для человека является то, что вторгается в его внутренний мир, то есть идеи»¹.

Основным содержанием политической идеологии является легитимизация или оспаривание существующей власти и определение идеала общественного развития. В классовом государстве идеология всегда несёт на себе классовую печать, а идеологическая борьба — одна из основных форм классовой борьбы наряду с борьбой политической и экономической.

В сфере идеологии формируются системы ценностных ориентаций классов и общественных слоёв — в ней находят теоретическое обоснование программы политических партий. Идеологии способны мобилизовать людей, руководить их социальной активностью и определять её. В наше время пропагандистский аппарат — неотъемлемая часть любого государства.

В социально разнородном обществе идеология не может быть единой. Даже там, где существует официальная государственная идеология, ею не исчерпывается идейный спектр общественной жизни. Главными политическими идеологиями можно назвать либерализм, консерватизм, национализм и социалистическую идеологию, представленную двумя направлениями: социал-реформизмом социал-демократов и марксизмом коммунистических партий.

В середине прошлого столетия два известных социолога — Р.Арон и Д.Белл провозгласили «конец идеологий». Но пока существуют различные социально-политические режимы и суверенные государства, говорить об упразднении идеологий не приходится.

Ж.Ж.Руссо, Вольтер, Б.Спиноза, Г.Гроций

Идеология по-прежнему выполняет интегрирующую, регулирующую и организующую роль. Она способствует возникновению у людей чувства уверенности, социального единства и энтузиазма. Без идеологии современное общество подобно кораблю без компаса.

Обратимся к идеологии, столь популярной сегодня — либерализму. Её придерживаются партии, в названии которых присутствуют определения: «христианская», «демократическая», «народная», «радикальная» и др. Большинство таких партий объединились в Либеральном Интернационале, созданном в 1947 г. Они не приемлют социальную революцию и социализм, но отмежёвываются от крайне правых, консервативных, фашистских и националистических группировок.

Либерализм — наиболее устойчивая буржуазная идеология, возникшая как отрицание монархического абсолютизма, сословных привилегий и клерикализма. Термин «либерализм» (от лат. liberalis — «свободный») вошёл в европейский политический лексикон в ХIX в. Им стали обозначать представителей умеренных буржуазных политических течений. Ныне — это идейно-теоретическая платформа политического центризма.

Доктрина либерализма, ставшая основой правопорядка в странах Запада, задним числом интегрировала раннебуржуазную идеологию ХVII и ХVIII вв., самыми видными представителями которой были Г.Гроций, Б.Спиноза, Дж.Локк, А.Смит, Д.Рикардо, Ж.-Б.Сэй, Ш.Монтескье, Вольтер, Ж.-Ж.Руссо, И.Кант, Т.Джефферсон и Дж.Медисон.

Дж.Локк, А.Смит, Д.Рикардо, Ж.Б.Сэй

По мере завоевания буржуазией власти идеи либерализма закрепляются законодательно. В Англии в знаменитом «Habeas Сorpus Аct» (1679) были записаны такие гарантии прав и свобод, как личная неприкосновенность, всеобщее избирательное право (кстати, подлинно всеобщим оно стало только в XX в.), свобода слова и выражения мнений. По поводу этого документа Ф.Энгельс писал: «Право Habeas Сorpus, т.е. право обвиняемого (исключая случай государственной измены) до начала процесса быть оставленным на свободе под залог, это столь хвалёное право есть опять-таки привилегия богатых. Бедный не может представить поручительства и должен поэтому отправляться в тюрьму»².

Либерализм в период своего становления никогда не был синонимом демократии: он был компромиссом между буржуазией и аристократией. Первые его теоретики — Дж.Локк и Ш.Л.Монтескье (и некоторые другие) — были озабочены вовсе не обеспечением всем гражданам равных политических прав, они стремились только к тому, чтобы оградить класс собственников от произвола со стороны монарха, устранить феодальные привилегии и путы, препятствующие предпринимательской деятельности.

Локк в «Двух трактатах о правлении» (1690) выдвинул классическую формулу либерализма — право на жизнь, свободу и собственность. Она и стала его идеологическим манифестом. В Декларации независимости США 1776 г. (ныне это преамбула Американской конституции) формула Локка воспроизводилась с одной поправкой Т.Джефферсона, заменившего слово «собственность» на «стремление к счастью».

Ш.Монтескье, И.Кант, Т.Джефферсон, Дж.Медисон

Либерализм стал идейной основой формирования гражданского общества — общества собственников, прежде всего городских — бюргеров, буржуа, мещан. Отождествление понятий «гражданин» и «собственник» приводило к тому, что за неимущими не признавалось право участия в политической жизни общества.

Пионеры либеральной мысли считали буржуазное общество царством разума и социальной гармонии. Однако ход истории это не подтвердил. На классовую ограниченность такого общества указывал К.Маркс, отметивший, что «феодальное общество было разложено и сведено к своей основе — человеку, но к такому человеку, который действительно является его основой, к эгоистическому человеку»³.

Из кредо Великой Французской революции — «Свобода, равенство, братство» — либерализм выделял по существу только первое слово. Традиционный взгляд буржуазии на свободу — это отсутствие сдерживания предпринимателя. Но свобода одних нередко означает угнетение других. Фактически свободен тот, кто богат, а само богатство становится синонимом понятия «свобода». Что касается «равенства» и «братства», то либералы сражаться за них не собираются.

Только основатель школы немецкой классической философии И.Кант (1724—1804) посмотрел на понятие «свобода» иначе — не с точки зрения меркантилизма, но с позиции высших моральных ценностей. В своём произведении «Критика чистого разума» он утверждал, что отстаивать свободу — важнейшая цель цивилизации. Сама же свобода, как отмечал немецкий мыслитель, проявляется в умении и стремлении человека не совершать поступков, которые как будто бы неизбежны в силу «законов природы» или исторических обстоятельств.

Утверждая примат общечеловеческого над эгоистическими устремлениями, он подчёркивал моральную ответственность индивида за происходящее в мире. Человек в своём поведении должен руководствоваться велением нравственного закона, который он назвал «категорическим императивом». «Поступай так, — гласил этот закон, — чтобы правило твоей воли могло всегда стать принципом всеобщего законодательства»⁴. Известна и другая кантовская формулировка: «Никогда не относись к человеку как к средству, но всегда также и как к цели».

Политический либерализм дополняла доктрина экономического либерализма, которая была сформулирована в трудах представителей классической буржуазной политэкономии: У.Петти, А.Смита, Д.Рикардо, П.Буагильбера и Ф.Кенэ. Они намеревались изучить объективные законы развития капитализма, выяснить экономическую суть товара, стоимости, денег, заработной платы, прибыли и ренты. Иx теории предусматривали неприкосновенность частной собственности на средства производства, отказ от протекционизма, свободный рынок, конкуренцию, невмешательство в экономику со стороны государства, которому отводилась одна- единственная функция «ночного сторожа». Именно французскими физиократами был изобретён девиз «Дайте свободу» («Laissez faire, lais-sez passer»).

Что же касается экономического либерализма, он возвёл в закон своекорыстный интерес. Как писал А.Смит, «не от благожелательности мясника, пивовара или булочника ожидаем мы получить свой обед, а от соблюдения ими своих собственных интересов. Мы обращаемся не к их гуманности, а к их эгоизму, и никогда не говорим им о наших нуждах, а об их выгоде»⁵.

Государство, как считали теоретики экономического либерализма, не должно управлять экономикой и не должно перераспределять ресурсы в пользу бедных в соответствии с тем или иным критерием общественного благосостояния. Его задача — гарантировать свободный рынок труда и товаров. Положение же бедных, по убеждению «классических либералов», основанному на работах Т.Мальтуса, не может быть улучшено благотворительным законодательством: единственным средством к решению этой проблемы, по их мнению, является сокращение рождаемости. Как следствие, в 1834 г. в Англии был принят «закон о бедных», по которому резко сокращалась помощь беднякам со стороны церковных приходов и упразднялся налог, взимавшийся с богатых в пользу бедных.

При этом теоретики экономического либерализма стыдливо умолчали, что главный закон капитализма — получение прибыли любой ценой. В результате идея приоритета индивидуального интереса над общественным утвердилась в качестве ядра идеологии буржуазии.

Швейцарский исследователь Э.Перро справедливо отметил, что экономический либерализм пересмотрел гуманистический пафос рационализма эпохи Просвещения. По его словам, «законы рынка (у А.Смита — это «невидимая рука». — Авт.) отвергают моральную ответственность человека, государства, общества перед миром»⁶.

Идеи классического либерализма, на которые опиралась буржуазия в период её борьбы за власть, нельзя не счесть прогрессивными для того времени. Они провозгласили такие актуальные тогда политические требования, как абсолютную ценность человеческой личности, верховенство права, равенство всех перед законом, неотчуждаемость «естественных» прав, создание государства на основе общественного договора, разделение властей, ограничение сферы деятельности государства. Если кратко сформулировать суть либерализма, то она выражалась в латинской фразе: «Beati possedentes» («блаженны обладающие собственностью»). Примечательно, что ставшая классической формула «естественных прав» Локка ограничивалась только тремя правами и не включала такое важное право как право на труд.

Либерализм, по словам К.Маркса, означал «победу буржуазной собственности над феодальной, нации над провинциализмом, конкуренции над цеховым строем... просвещения над суеверием... предприимчивости над героической ленью, буржуазного права над средневековыми привилегиями»⁷.

В XIX в. абсолютистско-монархические режимы в европейских странах ещё всецело определяли общественно-политическую жизнь, сковывали свободу индивида и частную инициативу. И тем не менее в Европе происходило утверждение и упрочение буржуазных порядков. Естественно, либералы поставили вопрос о расширении избирательного права.

На рубеже XIX—XX вв. пришло время обратиться к вопросу о социальных гарантиях прав и свобод человека. Он становится одним из самых злободневных. Теоретики либерализма попытались заимствовать у марксистов и анархистов концепцию социальной солидарности. Дж.С.Милль, например, критиковал капитализм, указывая на необходимость проведения социальной политики. Будущее он представлял как общество кооператоров-производителей, сохраняющих частную собственность.

В свою очередь, французский политический деятель, лидер партии радикалов и одно время премьер-министр Леон Буржуа (1851—1925) поставил вопрос о социальной направленности либерализма, используя развиваемую социологами идею социальности. В книге «Солидаризм» (1897) он выступил против индивидуалистических доктрин XVIII и XIX вв., утверждая, что реально существуют не индивиды сами по себе, а ассоциации людей, связанные между собой совместной жизнью и деятельностью. Согласно взглядам Л.Буржуа, солидарность является «естественной», биологически обусловленной взаимозависимостью индивидов, ассоциированных в общество. Чтобы достичь оптимальных условий сосуществования, естественную солидарность следует дополнить «моральной» солидарностью, гарантирующей социальную справедливость и индивидуальную свободу. Предпосылкой моральной устойчивости общества служит ответственность его членов за свои действия, равенство их прав и обязанностей. Для фактического выравнивания прав и обязанностей необходима «мютюалистская организация» (организация взаимной поддержки), которая бы их фиксировала и санкционировала⁸.

Мировой экономический кризис 1929—1933 гг. нанёс такой удар по доктрине нерегулируемой экономики, что она долго не могла от него оправиться. «Новый курс» Ф.Рузвельта стал фактически отказом от классического либерализма. Теоретическим обоснованием американского опыта послужила концепция английского экономиста Джона Майнарда Кейнса (1883—1946).

У.Петти, П.Буагильбер, Т.Мальтус, Д.М.Кейнс

В 1936 г. он подверг пересмотру политэкономию либералов, представляющую рыночную экономику как самодостаточную, исключающую внешнее воздействие. В книге под названием «Общая теория занятости, процента и денег» он рекомендовал «отремонтировать» и усовершенствовать капиталистический хозяйственный механизм с помощью регулирующих действий государства.

Кейнс и его последователи отказались от так называемого «закона Сэя», согласно которому капиталистическое производство само создаёт для себя достаточный рынок («предложение создает спрос»). Они сочли невозможным опираться на действие стихийных процессов капиталистической экономики и пришли к выводу о необходимости её государственного регулирования и даже планирования. Кейнс полагал, что государство может воздействовать как на повышение, так и на понижение платежеспособного спроса⁹.

Предложенные Кейнсом реформы предусматривали: 1) государственные инвестиции в те отрасли экономики, к которым частный капитал не проявляет интереса; 2) государственный контроль над всеми инвестициями; 3) увеличение покупательной способности граждан, 4) перераспределение доходов в интересах малообеспеченных социальных групп. Все эти реформы Кейнс предлагал осуществить путём прогрессивного налогообложения, фиксирования нормы банковского процента, а также другими средствами¹⁰.

Выравнивание циклических колебаний и стимулирование экономического роста, по Кейнсу, возможны при помощи умеренной инфляции и манипулирования государственными расходами (их увеличения в годы кризиса и сокращения в период «перегрева» экономики). Английский экономист рекомендовал государству увеличить налоговые ставки на спекулятивные сделки и за счёт этого финансировать нерентабельные предприятия. Кейнс предлагал также создавать государственные и смешанные предприятия, расширив общественные работы. Однако в его теории крылось явное противоречие, заключающееся в том, что повышение спроса возможно лишь при увеличении заработной платы в реальном выражении, а при инфляции в условиях повышения цен её покупательная способность сокращается. Короче говоря, при инфляции богатые становятся ещё богаче, а бедные — беднее. Инфляция особенно больно бьёт по тем, кто получает фиксированный доход.

Модель государственного регулирования, предложенная Кейнсом, позволила ослабить циклические колебания экономики в странах Запада после Второй мировой войны. Во Франции был образован Комиссариат по планированию. В США в каждом штате была создана должность вице-губернатора по экономике и планированию¹¹. Особенно большое внимание планированию уделяет Япония.

«Неолибералы» выдвинули концепции «государства всеобщего благосостояния» и «социальной рыночной экономики», следование которым придало капитализму развитых стран известный нам социальный облик и поставило в определённые рамки общественную ответственность. Этому содействовала впечатляющая научно-техническая революция, резко увеличившая производительность труда. Неолиберализм мог записать в свой актив решение многих вопросов, связанных с образованием, медициной, социальным страхованием, занятостью. Однако безработица и бедность остались, хотя и не в таких размерах, как в XIX в.

Кейнсианская модель преодоления кризисов перепроизводства широко применялась в западных странах до 80-х гг. XX в.¹¹ В её рамках правительства следовали формуле «кривая Филипса», означавшей, что повышение инфляции сокращает безработицу. Однако в 2006 г. Нобелевская премия по экономике была присуждена одному американскому учёному, который доказал, что в долгосрочной перспективе рост инфляции не ведёт к сокращению безработицы, ибо в ожидании инфляции трудящиеся требуют увеличения зарплаты, предприниматели же, наоборот, начинают увольнения.

Заметим, что столкнувшись в 1990-е гг. со снижением темпов экономического роста, страны Запада начали свёртывать программы социальных мероприятий.

В политической сфере неолибералы заимствовали лозунги социал-демократов и доктрину «социальной ответственности», которая ранее была неприемлема для большинства предпринимателей. В основу политической программы неолибералов легли идеи ориентации правительства на принципы морали, консенсуса управляющих и управляемых, признание необходимости участия всех граждан в политике.

Несмотря на способность к эволюции либерализм — плод западноевропейской культуры, со всеми её особенностями. В нём преобладает культ индивида, личного «я», соединённый с культом частной собственности. Может ли быть буржуазно-либеральная демократия универсальным образцом? Гегель определял гражданское общество как сферу действия частного интереса. «В гражданском обществе, — писал он, — каждый для себя — цель, все другие для него ничто»¹². И в соответствии с этим правовое государство регулирует отношения только между собственниками, следовательно, если вы не собственник, оно не будет вас защищать. Становится понятным, почему западная демократия не раз вырождалась в авторитаризм и фашизм.

Итак, ведущим принципом буржуазного сознания является индивидуализм. Подобное устройство личности в условиях жёсткой конкуренции частных интересов открывает только один путь к достижению главной жизненной ценности — богатству — путь, не знающий пощады и сострадания к соперникам, борьбы, в которой человек полагается исключительно на собственные силы и способности. Открывая дорогу к вершинам личного благополучия «счастливчикам», суперменам, буржуазное мировоззрение исключает такую возможность для других, автоматически переводя «неудачников» в разряд людей низшего сорта.

Думается, либерализм не может претендовать на роль общечеловеческой идеологии. Это, всё-таки, целиком детище западноевропейской культуры. Кроме того, доктрина либерализма лишена подлинного гуманизма, а провозглашамые ею ценности фальшивы — вопреки громким декларациям, главенствуют в ней не человек и его благо, а деньги. Говоря совсем кратко, деньги — всё, человек — ничто.

Французский публицист Мишель Боске привёл любопытный случай, когда живущие в примитивных условиях обитатели архипелага Тристан д’Акунья, побывавшие в странах развитого капитализма, предпочли вернуться на родину к своей привычной жизни, «хотя и без комфорта, но и без эксплуататоров и эксплуатируемых, без богатых и бедных, высокообразованных и неграмотных, без насилия и полиции»¹³.

Либерализм объявляет неотъемлемым элементом устройства общества разделение властей. Однако действительность многих стран показывает как раз обратный процесс — концентрацию власти. Далее, либерализм признаёт в общественном развитии только эволюцию. Но философско-социологическая мысль давно пришла к выводу и о скачкообразности развития, связанной с революциями.

Ф.Кенэ

Либеральная демократия — благо лишь тогда, когда она соответствует политической культуре и менталитету народа. Необходимое условие её социальной эффективности — наличие в обществе консенсуса по основополагающим вопросам совместной жизни в государстве, признание подавляющим большинством граждан «правил политической игры». При буржуазно-либеральной демократии — это преобладание индивидуалистического сознания, исходящего из ценностного приоритета личности по отношению к коллективу. Принципы буржуазно-либеральной демократии не могут быть механически перенесены из одного общества в другое. Она может строиться только с учётом национальных, исторических, политических и культурных традиций.

Западный тип общественного устройства, сочетающий капитализм и демократию, дал положительные результаты лишь в немногих странах мира, а именно — в странах Запада с определённым, сформировавшимся веками типом личности. Для подавляющего большинства народов планеты он оказался либо гибельным, либо обрёк их на роль придатков и сферы колонизации Запада.

Видный французский экономист и специалист по «третьему миру» Рене Дюмон не без основания отметил, что демократия — это, в конечном итоге, привилегия богатых стран. Именно эти страны, по его словам, «обеспечивают своему населению такой уровень жизни, который позволяет подавляющему большинству удовлетворять основные потребности в питании, жилье, образовании, здравоохранении»¹⁴.

Среди политологов широкое распространение получило представление, что многочисленный «средний класс» по своему положению и объективным интересам составляет опору демократического режима. Но самый многочисленный «средний класс» есть только в странах Запада.

Видный американский идеолог, бывший помощник президента Дж. Картера по национальной безопасности в 1976—1980 гг. Збигнев Бжезинский признал в книге «Вне контроля» (1993), что американские ценности — демократия, свободный рынок и массовая культура — не слишком важны для многих развивающихся стран, решающих проблемы простого выживания. Американский политолог видит очевидные изъяны демократии западного образца.

«Демократия, — пишет он, — быть может, главное завоевание Запада. Но демократия — это всего лишь сосуд, который ещё должен быть наполнен содержанием... Демократия сама по себе ещё не даёт ответы на дилеммы общественного бытия и в особенности не определяет «качества жизни»... В мире нет общепризнанного понимания реального значения демократии, в особенности того, в какой степени она должна выходить за пределы политической сферы и включать также по крайней мере минимум гарантий материального благосостояния личности»¹⁵.

В наше время либерализм стал откровенно англосаксонской идеологией, к которой Вашингтон требует присоединиться всех, а глобализм либерального толка объявляется единственным путём развития человечества.

Повторимся, европейские политические модели не пригодны для стран Африки, Латинской Америки и многих стран Азии. И важную составляющую в этом имеет их экономический и культурный уровень. Тем, кто испытывает нужду, не до демократии, для них главная проблема — не свобода, а выживание, сохранение элементарного права на жизнь.

Генеральный директор ЮНЕСКО Федерико Майор в предисловии к книге французского профессора Ги Эрмэ «Культура и демократия» отмечает: «Существует много различных концепций содержания и форм демократии. Ни одна модель, ни один рецепт не могут быть механически применены ко всем странам... мы знаем теперь, что истина не может быть никем декретирована, что нет какого-то одного и единственного способа устроить общественную и экономическую жизнь: мы не должны повторно совершить ошибку, поверив, что владеем универсальным средством от всех бед»¹⁶.

Некоторые отечественные политологи описывают либерализм восторженно: либерализм, мол, свободен от групповых, классовых, националистических и прочих предрассудков, ему свойственен космополитизм, терпимость, гуманизм, индивидуализм, демократизм, признание самоценности личности, свобода конкуренции.

Однако в странах, где в традициях культуры присутствует коллективизм, либерализм неприемлем. Он по самой своей сути равнозначен разрушению общественной системы, основанной на иной системе ценностей.

Для России, внёсшей уникальный вклад в мировую цивилизацию, прямое, некритичное подражание Западу не может быть образцом. Каждая страна должна сама выбирать путь развития, основываясь на традициях, исторических корнях, менталитете народа. Навязываемая русскому народу либеральная модель не срабатывает в силу того, что её ценности — частная собственность на средства производства, индивидуализм, эгоизм — плохо усваивается нацией, основные установки которой — коллективизм, солидарность, социальная справедливость, общее благо — во многом ей прямо противоположны.

Примечания