Теперь, когда суть предложенного подхода к преподаванию истории уже ясна читателю, остановимся далее в целях экономии места лишь на самых ярких и нетривиальных вариантах поведения исторических персонажей в моменты судьбоносного выбора. Рассмотрим предельно схематично случаи, представленные в таблице, — № 9, 14, 17. Факт девятый. Великий князь Московский и всея Руси Иван Васильевич (IV Грозный) становится вселенским православным царем, венчавшись на царство по образцу византийских кесарей. При этом он не отказывается и от своей «отчины» великого княжения Московского и «всея Руси», которая (это видно по перечислению титулов Ивана) по-прежнему понимается как группа княжеств: Владимирского, Рязанского, Нижегородского, Смоленского и т.п. Суть альтернативы: (а) он мог остаться государем и великим князем всея Руси (аналог западноевропейского короля конкретного народа и определённой страны), (б) он мог провозгласить себя царём всея Руси (аналог персидского царя, римского цезаря и византийского кесаря, арабского халифа, турецкого султана, германского императора – властителя целой совокупности народов и стран с неопределёнными и передвигающимися границами). Если бы Иван IV остался государем и великим князем, возникло бы национальное государство Великороссия, наподобие Франции или Испании, если бы он нашёл в себе силы, приняв «вселенский царский венец», отказаться от привычек князя (властителя природного, этнического), то возникла бы империя без национального ядра, объединённая только культурно-конфессионально, наподобие Германской, а впоследствии Австрийской империи или империи Османской (турецкой). Но Иван выбрал «неестественный», противоречивый, конфликтный (чего стоит одна только опричнина с её массой жертв!) вариант, оказавшийся жизнеспособным. Он соединил в одном лице царя (самодержавного деспота, веровавшего в богоданность своей абсолютной власти), государя (монарха, опирающегося на закон) и великого князя (этнического правителя). Этим своим выбором Иван IV синтезировал единственную в истории империю с мощным национальным ядром. Бисмарк через 300 лет так охарактеризовал последствия этого выбора: «Россия, в отличие от Австрийской империи, не лоскутное одеяло… В своей целостности она опирается на десятки миллионов собственно русских…». Именно благодаря «неестественному выбору» первого царя, Россия всё время колеблется в своих границах. Наша страна то невероятно расширяется, как при Екатерине II до Калифорнии или при Сталине, когда в сферу влияния СССР включалась половина Европы и весь Китай, то скукоживается до нескольких областей вокруг Москвы, как при Лжедмитриях или при Ленине. Однако ни разу за пятьсот лет Россия не подверглась опасности распада на самостоятельные равносильные части (если не учитывать, конечно, начало 1990-х гг., когда регионам была дана возможность «забрать столько суверенитета, сколько они могут вместить»), как это случилось, в конечном счёте, со всеми остальными империями в мировой истории. Ученики на примере нетривиального решения Ивана Грозного постигают столь важный сегодня принцип дополнительности в осуществлении намеченного, учатся уходить от свойственного подросткам «чёрно-белого» видения, понимать ценность существующего порядка вещей и высокую задачу его сохранения в условиях изменений, которые, казалось бы, требуют отказа от прошлого. Факт четырнадцатый. Пётр Великий, вполне в логике выстраиваемого им абсолютно деспотического и одновременно рационально организованного государства, отказался от принципа престолонаследия, заменив его «правдой воли монаршей», которая предусматривала назначение очередного государя самим действующим императором. При этом новый правитель государства мог быть кем угодно, и скорее всего, можно предположить, учитывая непростой опыт отношений Петра с родственниками и его тягу к принятию рациональных решений, такой преемник должен происходить, по его мнению, не из царской семьи. Однако назначить его Пётр Великий не сумел или не решился. Этим своим нерешением Пётр создал в России уникальную ситуацию. В течение 75 лет, а по сути, на протяжении всего XVIII в. российское самодержавие (если хотите — «просвещённый деспотизм») осуществлялось лицами, не имевшими законного права на российский престол, попросту узурпаторами и самозванцами. Прямым следствием подобного положения стали всё более укоренявшиеся в образованных сословиях страны антимонархические настроения, которые привели к отождествлению законной формы государства — монархии и заведомо неправовой тирании в сознании русских либералов-дворян всех оттенков. Этот же опыт успешной узурпации и самозванчества на самом верху российской государственности создал в национальном сознании россиян всех сословий уже в XIX в. образ лёгкой и весёлой революции, эдакого карнавального переворота, «праздника угнетённых классов». Суть альтернативы: прежде всего, Пётр Великий мог «подстраховаться». Обозначить в законе процедуру назначения преемника с участием, например, Правительствующего Сената, с ежегодным подтверждением или переназначением кандидатуры, как это было принято в поздней Римской империи. В этом случае Россия в XVIII в. быстро двинулась бы по пути превращения в сословную (шляхетскую) выборную монархию и далее во всесословную президентскую республику. Кроме того, Пётр, при всей своей нелюбви к традиции, семейственности и вообще «неискусной натуре», мог бы выбрать один из множества известных к тому времени способов соединения наследования трона нисходящими родственниками по закону и средств, ограждавших государственность от слишком дурного наследственного правителя. Тогда Россия, скорее всего, к концу XVIII в., стала бы аналогом европейской абсолютной просвещённой или протоконституционной монархии, наподобие Пруссии или Швеции, а во второй половине XIX в. в общемировом контексте стала бы монархией конституционной, напоминающей Германию или Японию. Однако Пётр своим безудержным рационализмом, гордыней и самовластием довёл принцип автократии до абсурда, разрушив самую возможность нормального существования монархии в России. В определённом смысле, не будь указа Петра I о «правде воли монаршей», не смогла бы так легко в несколько дней развалиться в 1917 г. самая, казалось бы, устойчивая, традиционная, почвенная и могучая из всех европейских монархий. Данный урок для учащихся особенно важен. Он рассказывает об опасности опоры исключительно на разум в принятии решений, притом разум самоуверенный, помноженный на гордость собственными знаниями, силами и способностями. Пример Петра Великого говорит школьнику: мало быть решительным, мало быть разумным, способным, могущественным, чтобы проектировать собственное будущее, и в особенности будущее твоих близких. Помни: ты не автор, а лишь соавтор своей жизни. Прислушивайся к советам других и к голосу совести, не руби с плеча, просчитывай неочевидные последствия своих поступков и риски, с ними связанные, учись обуздывать свои амбиции, борись с гордостью и высокомерием. Одним словом, исходи в сочинении жизненного сценария не из индивидуализма, а из солидарности. Факт семнадцатый. Александр Павлович, будущий Александр I Благословенный, был первым после Петра законным престолонаследником. Дело в том, Павел I восстановил право примогенитуры (наследование престола по прямой нисходящей линии) в России, ликвидированное указом Петра о «правде воли монаршей» (см. в табл. 1 факты № 14 и 16). Он оказался в начале 1801 г. перед выбором между совестью, страхом, пользой и властолюбием. Ведь он был посвящён в планы заговорщиков. Они уведомили его о «необходимости отречения» отца-тирана и о замене его на престоле разумным и либеральным наследником. И сам Александр подвергся со стороны отца преследованиям вплоть до угрозы ареста и лишения права на престол за «неподобающий наследнику» вольнолюбивый и антидеспотический образ мыслей, поскольку он втайне мечтал о реформировании России на началах разума и справедливости, вплоть до уничтожения крепостничества, сословного строя и самого самодержавия. Но он также прекрасно понимал, что формула заговорщиков «тиран должен отречься» в условиях России не может не приобрести именно тот смысл, который молва приписала Платону Зубову: «Не разбивши яиц, не сделаешь яичницы… кончайте скорее!». И страшная насильственная смерть отца оказалась на совести молодого государя. Главарь цареубийц граф Пален с полным правом бросил ему: «Довольно плакать. Ступайте царствовать, ваше величество!» Последствия молчаливого соучастия Александра в отцеубийстве очевидны: половинчатость, незавершённость, нерешительность во всей внутренней политике. Блестящий, талантливейший, обыгравший по всем статьям великого Наполеона, разносторонне образованный, твёрдый в принципах вне страны, император Александр I оказался «властителем слабым и лукавым» внутри неё. Ни один замысел, провозглашённый им в начале царствования перед Негласным комитетом (конституция, отмена сословий и крепостничества, равенство всех перед законом и утверждение твёрдых основ гражданственности, включая все базовые свободы, всеобщее просвещение народа), не был реализован. Думается, что основная причина этого удивительного противоречия (блестящая внешняя политика и проваленная внутренняя) коренится как раз в нечистой совести, при том что Александр Павлович был человеком с развитым чувством чести и достоинства. Не смея наказать убийц отца из-за собственного косвенного соучастия в нём, он обрёк себя на нерешительность именно в тех реформах, где нужна была железная воля и последовательность. Во всех его действиях в России как бы слышен внутренний монолог: «Как могу я твёрдо и властно, иногда по необходимости жестоко, преодолевать естественное сопротивление необходимым и благодетельным реформам, коли сам я тяжко виновен, виновен в самом страшном преступлении – отцеубийстве!» Отсюда, как кажется, та, по-другому необъяснимая, мягкость и непоследовательность, которую постоянно проявлял Александр в своей внутренней политике. Здесь хорошо бы отметить, что при Александре Благословенном Россия имела уникальный шанс стать правовым и просвещённым государством ещё в первой половине XIX в., обрести новую гражданскую легитимность и встать на путь устойчивого развития, основанного на согласии сословий и быстрого преобразования сословного строя в гражданское общество. Последствия такого развития России для всемирной истории трудно переоценить. Главное в том, что прекратился бы начавшийся с Французской революции в Европе социальный шторм, который не утихает до сего дня, втягивая в революционые катастрофические события всё новые страны и народы, а пережившие катаклизмы нации оставляя обессиленными и постепенно вымирающими. Этот всем нам знакомый трагический сценарий всемирной истории был бы совершенно невозможен при «либерализации сверху» Российской империи. Представьте себе развитие человечества без разрушительных наполеоновских войн 1805—1815 гг., без демократических революций и так называемых национальных войн в Европе 40—70-х гг. XIX в., без гибельной революции в России в начале ХХ в., без Первой и Второй мировых войн, без национализма и фашизма. Все это никогда не стало бы реальностью, «если бы» Россия уже к 1815 г. оказалась конституционной монархией с федеративным устройством, свободным крестьянством и формирующимся гражданским обществом. И Россия, весьма вероятно, была на это способна под водительством решительного и либерального царя-реформатора, «если бы» Александр Павлович либо сам остановил заговорщиков, благо со многими из них он был приятель, либо «благонамеренно» донёс бы об их планах своему отцу. И ещё заметим, что субъективно, так сказать, психологически, юный Александр не осознавал тогда, находясь в эпицентре трагических событий, что своим уклонением от решения, своим молчанием, своим «ни да, ни нет», он уже сделал выбор и «перешёл Рубикон». В этом, собственно, и состоит главный урок разбираемых событий для учеников. Они здесь видят, что есть судьбоносные моменты, когда самое уклонение от решения есть наихудшее решение. Они получают представление о таких моментах, они учатся распознавать их, отождествлять с ними переломные события в собственной жизни, они понимают, что есть ситуации, когда мудрость выступает синонимом мужества. Поставим здесь точку в нашем комментарии к таблице фактов и альтернатив отечественной истории, тем более что все возможные варианты уроков стратегического выбора судьбы и проектирования будущего нами уже разобраны. Что объединяет все эти факты и альтернативы? Личность исторического героя (или антигероя), оказавшись в точке переломного исторического момента, полностью вольна была принять или не принять то или иное решение, от которого прямо зависела судьба самой этой личности, её близких, её народа и, в конечном счёте, всего человечества. Данное решение, сколь бы ни было оно обоснованно объективными обстоятельствами, советами, давлением традиций или параллельных событий, в самый момент его принятия зависело только от самой этой личности. Для остроты понимания следует отметить, что в момент принятия решения человек абсолютно одинок, ибо человеку дана свобода воли, чтобы он мог отвечать за свои поступки. Поэтому-то принимать решения нелегко, и значительное большинство людей стремятся избежать «чаши сей», поэтому для принятия решений нужна не только мудрость, но и недюжинное мужество. Понятно, что долг педагога всячески способствовать пробуждению человеческого в человеке. Предлагаемый ход в изучении истории упражняет подростков в стремлении принимать существенные решения в своей жизни, учит их различать и узнавать разные варианты принятия решений, и, наконец, технологическому умению делать выбор и следовать раз принятому решению. Каждый подросток, прошедший данный курс, с очевидностью постигает, что весьма часто его выбор оказывается буквально судьбоносным. Он выбирает друга и предопределяет направление развития своих интересов и склонностей. Он выбирает серьёзную книгу и формирует уровень требований к собственной нравственности, и благодаря этому, – общее направление своей деятельности. Он выбирает учителя – и поселяет рядом с собой на всю жизнь строгого и требовательного цензора мыслей и дел, но и любящего утешителя в том случае, когда он «сделал что мог, и пусть, кто может, сделает лучше!». Подросток выбирает образ идеальной спутницы или идеального спутника жизни, и тем самым простирает своё «я» в своих потомках в будущее… А как часто выбор профессии мог бы принести счастье целой жизни и пользу другим, но совершённый без внутреннего согласия, по привычке следовать за всеми, из соображений «здравого смысла» или моды, он приводит человека в ряды озлобленных неудачников. Мне представляется, что суть предлагаемого подхода к преподаванию истории станет ещё яснее, если указать на те средства, с помощью которых ученикам можно было бы показать саму «лабораторию» исторической личности в момент принятия решения в ситуации выбора. Сделать это можно, во-первых, методом личностного отождествления школьника с историческим героем, а во-вторых, методом внутриклассных дебатов о реальных и возможных альтернативах в тот момент, когда совершался данный выбор. Средства такого «погружения в личностно ориентированную историю» достаточно хорошо известны – это чтение адаптированных источников и доступной по возрасту и по уровню развития художественной, публицистической и научно-популярной литературы, это своеобразные театрализованные действия на уроке, напоминающие рефлексивно-ролевые игры. Думается, что в содержательную основу всех вышеуказанных вводных и повторительно-обобщающих уроков следует положить один и тот же план, обращённый к каждому ученику, лишь детализируя его по мере взросления учащихся, а именно: 1. В какой части предстоящей (изученной) темы скрыт момент неопределённости – «роковая минута истории»? Обоснуй свой выбор в дискуссии с товарищами. 2. Кто выбирал дальнейший путь в «роковую минуту»? Прими этот образ на себя, узнай о нём то, что необходимо тебе для отождествления с этим персонажем. 3. Кто стоял рядом, кто советовал, кто спорил, кто противостоял, кто боролся против нашего героя? Прими каждый из этих образов на себя, узнай о каждом из них то, что необходимо тебе для подлинного отождествления. 4. Какие варианты выбора тогда были у нашего героя, исходя из данных исторических источников? 5. Какие ещё варианты для выбора у него тогда были с позиций того времени? Узнай об этом с привлечением материалов исторических и художественных текстов. 6. Какие варианты для выбора у него тогда были с твоей сегодняшней точки зрения? Узнай об этом с привлечением материалов философско-этических и публицистических текстов. 7. Какой вариант выбора ты, приняв на себя образ нашего героя, осуществишь здесь и сейчас? 8. Как докажешь свою правоту твоим «сотрудникам и соратникам» по ролевой игре? Как защитишь свой выбор от «соперников и врагов» по ролевой игре? 9. Как объяснишь себе и нам, вернувшись в сегодняшний день, почему тогда выбор был именно таким. Разумеется, мне, как и любому школьному учителю, понятно, что только обучение истории, сколь бы альтернативным, вариативным, гибким и личностно ориентированным оно ни было, не в состоянии само по себе обеспечить те существенные изменения в характере учащегося, на которые претендует данный педагогический (подчёркиваю – не частно-методический, и даже не дидактический, а именно педагогический!) замысел. Для получения не словесного, а подлинного, то есть образо-жизненного результата, необходимо дополнить обучение практическими упражнениями в специально подготовленной педагогической среде, а затем закрепить полученные навыки в повседневной жизни. Недаром среди педагогов распространена пословица: «Посеешь навык, пожнёшь привычку, посеешь привычку — пожнёшь характер». |
