ДРЕВНИЕ СЕЛА ПОДМОСКОВЬЯ

Боярские сёла на территории Подмосковья XV—XVII вв.
Боярские сёла на территории Подмосковья XV—XVII  вв.

 

Материал для подготовки уроков по теме
«Начало объединения русских земель вокруг Москвы». 6, 7 классы

 

Изучение сельских поселений Московской земли XIV—XVI вв. на первый взгляд может показаться темой малоинтересной. На самом деле это совсем не так. Владельческая принадлежность этих сёл, география их размещения, переход от одного владельца к другому, льготы, которые получали новые собственники, – все эти вопросы позволяют прикоснуться к важной проблеме возникновения и развития феодального землевладения.

 

В древности все земельные сделки оформлялись специальными документами – грамотами, которые скреплялись княжескими печатями. Ныне такие грамоты называют актами. Их получали не только частные лица, но и монастыри, которые, в отличие от частных землевладельцев, хранили эти документы гораздо тщательнее, поскольку они позволяли оберегать их земельную собственность.

Великий князь Иван Калита. Из Титулярника 1672 г.

Великий князь Иван Калита.
Из Титулярника 1672 г.

Если монастыри представляли в подтверждение своих прав документ с печатью, то частные владельцы могли представить только свидетельские показания «послухов» и «старожильцев». Поэтому монастыри, как правило, выигрывали такие споры.

К примеру, от конца ХV в. до нас дошла серия актов, касающихся одного земельного участка – Коробовской земли, размещавшейся к югу от Москвы. Спор шёл между землевладельцем Фёдором Дюткой и властями Симонова монастыря. Акты позволяют проследить судьбу вотчины на протяжении десятков лет.

Монастырь получил Коробовскую землю по грамоте князя Ивана Юрьевича Патрикеева в конце 1490-х гг. Однако «старожилец» Ёлка Сьянов показывает, что «земля та была Фёдорова Дяткова». Затем земля досталась его внуку Фёдору Неплюю, который, видимо, потерял документ и с ним право на Коробовскую землю. Вследствие этого ему пришлось вновь «бить челом великому князю» на Коробовскую землю, к тому времени заброшенную и превратившуюся в пустошь. Однако Фёдор Неплюй освоить эту пустошь не смог и передал её Гавриле Сьянову. Этого не удалось сделать и ему, поскольку владение находилось «на дорозе, где татба велика» и люди не захотели «сесть» (поселиться) на той земле. В конечном итоге Коробовская земля перешла к властям Симонова монастыря, который её быстро освоил.

Автором этой статьи были проведены сплошные археологические обследования этой территории. Оказалось, что сохранившийся топоним Коробово археологических слоёв древнее ХVII в. не содержит. Видимо, населённый пункт был перенесён сюда с какого-то другого места, возможно, вследствие того, что там он стоял «на дорозе». Отыскать поселение, синхронное вышеуказанным актам, удалось в 200 м к северо-западу от селения Коробово, при схождении трёх оврагов. Площадь его составляла 16,5 тыс. кв.м.

Кроме того, удалось локализовать известные по данным актам населённые пункты. Сделано это было с привлечением микротопонимики. Дело в том, что порой древние селения доживают свой век в названиях местных урочищ, оврагов, лугов. И тогда наши безымянные археологические памятники, расположенные близ таких микротопонимов, получают по ним свои названия.

Из этого небольшого рассказа о Коробовской земле хорошо видно, что главным источником земельных приобретений был не захват, не наследство, а княжеские пожалования.

Троице-Сергиев монастырь. Троицкий собор и Духовская церковь. Конец XV в. Реконструкция
Троице-Сергиев монастырь.
Троицкий собор и Духовская церковь.
Конец XV в. Реконструкция

Откуда же мы черпаем сведения о подмосковных сёлах? Прежде всего из большого количества актовых источников. К настоящему времени опубликованы акты большинства монастырей, таких как Троице-Сергиев, Симонов, Чудов, Богоявленский и др. Причём публикация каждого тома актов содержит перечень упоминаемых в нём имён и географических названий. Так что отыскать в томе любое лицо или географическое название очень легко.

Человек, пришедший в монастырь и ставший там послушником или монахом, делал в него обычно земельные либо имущественные вклады. Больше всего вкладов зафиксировано в Троице-Сергиев монастырь (он стал именоваться Лаврой с 1744 г. — Ред.). Причём они были очень разные. Так, Вкладная книга Троице-Сергиева монастыря содержит сведения о вкладах в монастырь жителей с. Благовещенья: «старец Илья, что был в миру Яков Савельев-крестьянин, дал вкладу мерин рыж», а «священник Ермолай дал 10 рублей по своей попадье», «поп Сава Радонежский дал кобылу да корову, да в с. Благовещенье двор свой с хоромы и с овином по цене 6 рублей».

Во Вкладной книге Троице-Сергиева монастыря есть сведения о 650 таких дарителях. Монахи тщательно сохраняли эти записи, поскольку они были правовыми документами при разрешении земельных и имущественных споров.

Святитель Алексий, митрополит Московский, на фоне Кремля. Икона
Святитель Алексий,
митрополит Московский,
на фоне Кремля. Икона

Пришедшие в монастырь обустраивались в нём по-разному. Княжеские особы, например, обзаводились полным комфортом. К примеру, князь Иван Васильевич Ромодановский (начало XVI в.) в Богоявленском монастыре имел свои кельи, которые включали две горницы, одна из которых представляла собой «столовую», двое сеней, две лестницы, поварню, волокушу, погреб, ледник. Составитель собрания актов этого монастыря В.Д.Назаров справедливо замечает: «Перед нами заботливо обустроенная городская усадьба крупного феодала, но находится она внутри монастырской ограды».

Вторым важным источником при изучении подмосковных сёл является комплекс завещаний (духовных грамот) московских великих и удельных князей. Этот круг источников содержит сведения о многих десятках сёл, и в начальный период истории Московского княжества они составляли основу великокняжеского землевладения.

И, наконец, третьим источником, который помогает при изучении подмосковных сёл, служит топонимика, в том числе современная. Большинство сёл XIV—ХV вв. дожило до ХХ столетия. Известный историк академик С.Б.Веселовский (1876—1952) в своё время доказал, что 2/3 сёл Подмосковья получило названия по именам и прозвищам их первоначальных владельцев. Поэтому задача учёных сводится к отысканию таких топонимов и, по возможности, археологическому их обследованию.Вообще говоря, топонимика – очень ценный источник, но он требует проверки заключённой в нём информации другими данными, иначе можно сильно ошибиться. К примеру, на территории Подмосковья имеется семь селений с названием Пушкино. К этому известному и многочисленному роду принадлежал и А.С.Пушкин. Его основателем был Григорий по прозвищу Пушка, живший в XIV в. Археологические обследования всех семи топонимов с названием Пушкино показали, что с землевладением Григория Пушки можно связывать лишь один пункт – Пушкино на р. Уче (сейчас это районный центр). Все же остальные топонимы возникли много позже — XVI, ХVII вв. Видимо, они принадлежали более поздним представителям рода Пушкиных.

Не обязательна проверка топонимических данных в тех случаях, когда владельцы сёл носили имена, не распространённые на Руси. Например, к XIV в. относится приезд на Русь ордынского царевича Серкиза. В Подмосковье есть четыре селения с названием Черкизово, и без их проверки можно предположить, что все они были землевладениями Серкиза. И действительно, при наших археологических обследованиях этих пунктов был выявлен слой XIV в.

В XVI в. правительство Ивана Грозного провело учёт и описание всех русских земель. Сделано это было с целью упорядочения налоговой системы. В результате учёные получили писцовые книги — неоценимый источник по топонимике и исторической географии этого периода. Ценность этого источника возросла, когда в 1930-е г. С.Б.Веселовскому удалось, используя различные картографические материалы, локализовать практически все упоминаемые в писцовых книгах сёла. Карты эти опубликованы были сравнительно недавно.

Самым ранним свидетельством о подмосковных сёлах является запись Ипатьевской летописи под 1176 г., что Глеб Рязанский «приеха на Москов и пожже город весь и сёла».

Чудов монастырь в Кремле, основанный святителем Алексием. Фото 1880-х гг.

Чудов монастырь в Кремле,
основанный святителем Алексием.
Фото 1880-х гг.

Однако судить о том, что это были за сёла и кому они принадлежали, трудно. От 1231 г. дошло летописное упоминание с. Уполозы (ныне Архангельское). Летопись сообщает, что князь великий «Гюрги поиде к Сереньску и став станом в Уполозах» (уполозы – покатый склон). Здесь владельцы села уже известны. 2/3 села принадлежало Алексею Ивановичу, сыну Уполоцкому, а 1/3 – конюху Моисееву, сыну Рязанцеву.

Однако в этот ранний период термин «село» имел совсем другой смысл, чем в наше время. Это было боярское либо княжеское владение, окружённое дворами господских холопов. Таковыми были, прежде всего, ремесленники, обслуживавшие нужды господского двора. Село окружали мелкие деревни, в которых жили крестьяне, занимавшиеся обработкой земли и сенокошением.

В XIV—ХV вв. село приобретает значение церковного прихода по той причине, что владельцы начали ставить в своих резиденциях собственные вотчинные церкви. Такие сёла размещались обычно на возвышенных участках, и купола их церквей были видны на многие километры вокруг. Если же владельческий центр не имел церковного прихода, то поселение называлось сельцом.

Данилов монастырь, основанный великим князем Даниилом Московским. Гравюра XVIII в.

Данилов монастырь,
основанный великим князем Даниилом Московским.
Гравюра XVIII в.

Дело изучения подмосковных сёл упрощается, когда мы вступаем в вторую половину XIV в. Объяснение этому обстоятельству простое: источники для исследования становятся массовыми, причём состояние их таково, что они дают возможность определить владельческую принадлежность села. Это очень важно, поскольку в тот период на территории Московской земли шло сложение основных форм феодального землевладения – великокняжеского, боярского и церковного.

Самыми крупными были сёла, принадлежавшие княжеской семье. Доход с таких сёл шёл в пользу князей, и управлялись они княжескими наместниками. Завещания ранних московских князей (Ивана Калиты, Семёна Ивановича, Ивана Ивановича, Дмитрия Донского) содержат сведения о более 70 подобных сёл. Имена некоторых из них знакомо современному читателю: Дейгунинское, Коломенское, Копотенское, Малаховское, Ногатинское, Ясенево, Кудрино, Напрудское (XIV в.).

Источники ХV в. содержат сведения примерно о таком же количестве княжеских сёл, и среди них также есть ряд поселений, топонимика которых дожила до нашего времени: Ваганково, Воробьёво, Дьяковское, Крилатское, Лужниково, Сущёвское, Танинское и др. Земля в Средневековье представляла главное богатство, поэтому интересно посмотреть, как же ею распоряжались, как обрабатывали.

В неприкосновенности оставалась идущая издревле подсечная система земледелия, когда рубили («подсекали») лес, давали ему высохнуть, а затем поджигали. При такой обработке никакой распашки не требовалось, не требовалось даже и рыхления. Зёрна бросали в образовавшийся слой золы – и урожай обеспечен.

В это время уже существовала трёхпольная система земледелия, когда засевали одно поле, два же других оставляли «под паром» – давали земле отдохнуть. Источники при описании вида сельскохозяйственных работ употребляют термины: сеять, орать и парить (оставлять под паром).

Нередко не всю пахотную землю успевали обработать, она зарастала «в кол и в жердь», иногда и «в бревно». Чтобы спасти землю, её пахали «наездом». Это было трудно, поскольку земля порой отстояла от дома более чем на десяток вёрст. В таких удалённых землях паровая система не применялась.

Как же складывалась судьба княжеских сёл? Здесь следует учесть, что Московское княжество ранней поры было вотчинной монархией, при которой государство рассматривалось как родовая собственность государя, а власть находилась в руках тех лиц, которым он её делегировал. Исследователи давно заметили, что в духовной Ивана Калиты, например, отразились не интересы государственного деятеля, а забота главы рода, вотчинника всего княжества, об имущественном обеспечении членов своей семьи. Показательно, что из числа наследников наиболее обеспеченными оказывались княгини. В той же духовной Ивана Калиты его жена Ульяна получила 13 сёл, в то время как старший сын Семён только 9. Среди владений княгини, которые размещались на северо-востоке княжества, указаны сёла: Михайловское, Луцинское, Радонежское, Дейгунинское, Аристовское и др.

Вообще владения княгинь рассматривались как часть общеродовой собственности, поэтому они давались им лишь пожизненно («до живота»). После же кончины княгини её владения как семейная собственность пускались в раздел между другими наследниками.

Из завещаний женщин – великих княгинь в нашем распоряжении имеется лишь одно – духовное завещание великой княгини Софьи Витовтовны (1451), жены великого князя Василия Дмитриевича. Оно достаточно показательно. Ей принадлежало не менее 45 владений в 9 уездах, причём основную их часть составляли «прикупы», сделанные на средства, оставленные ей отцом – великим князем Литовским Витовтом.

В числе завещателей великой княгини указан её сын Василий Васильевич, сноха Марья и внуки Иван, Юрий и Андрей. Этот перечень завещателей свидетельствует о стремлении великокняжеского дома сохранить общесемейную земельную собственность. Наибольший надел составляли владения внука Юрия (более 23 сёл). Среди московских сёл здесь указаны Воробьёво с Семёновским, Велино, Кривцово, Бронниче (современные Бронницы). Все они были «прикупами» Софьи Витовтовны. Помимо наследников – членов княжеской семьи — великокняжеские сёла нередко оказывались во владении различных московских монастырей (около 40 сёл). Известно, что московские монастыри возникают в ХIII в.: Богородица на Крутицах (ок. 1272), Богоявленский (1296), Данилов (1298), Ново-Спасский. Однако источники не сохранили свидетельств о каких-либо земельных вкладах в монастыри в этот ранний период. Эти сведения появляются начиная лишь со второй половины XIV в., когда возникает основная часть московских монастырей: Троице-Сергиев (1345), Чудов (1357—1358), Андроньев (1360), Симонов (1370) и др. Первые сведения о земельных вкладах в монастыри содержит духовное завещание митрополита Алексия (1377), который был устроителем многих московских монастырей. Больше всего сёл им было пожаловано придворному Чудову монастырю, находившемуся на территории Кремля. Это сёла: Желетовское, Сосенки (территория теперешнего Подсосенского переулка), Софроновское, Тюфтецевское, Фоминское, Душёново. О дальнейшей судьбе большинства этих сёл источники умалчивают. Однако известно, что сёла Душёново и Фоминское оставались за Чудовым монастырём до конца XVI в., а с. Сосенки с начала XVI  в. оказывается за Симоновым монастырём.

В ХV в. земельные вклады в монастыри стали массовыми. Их делали как представители великокняжеской семьи, так и именитые и неименитые землевладельцы, которые отдавали своё имущество перед пострижением в монастырь.

Великокняжеская власть всячески поддерживала монастыри и, помимо земельных пожалований, давала монастырям «послабу» в налогах. Больше всего земельных вкладов было сделано в Троице-Сергиев монастырь. Со временем все сёла, расположенные в округе монастыря (Княже, Клементьево, Афанасьево, Гбаловское), стали его собственностью.

Показательна в этом отношении история с. Клементьева, расположенного в 0,7 км к югу от монастыря (теперь территория г. Сергиева Посада). Село возникло при великом князе Иване Ивановиче (1353—1359). Потом оно оказалось во владении князя Серпуховского и Боровского Андрея Владимировича (1410—1425), который пожаловал его Троице-Сергиеву монастырю. Село располагалось на Ярославской дороге, по которой обычно двигались богомольцы на пути из Москвы в монастырь. Поэтому очень рано село стало обслуживать монастырь и его многочисленных богомольцев. Уже в середине ХV в. в нём жили иконники, крестечники, резцы по дереву, а в конце этого века перечень ремесленников увеличился: появились санники, ложечники, бронники, кожевники. В Клементьеве было построено две церкви. На его территорию был переведён торг, который раньше располагался под монастырскими стенами.

Сохранился ряд княжеских грамот, которые предоставляли монастырским властям различные льготы для с. Клементьева. В частности, запрещалось «брать дани» с села, «не ставити и не брать подвод», оно освобождалось от княжеской подсудности в пользу монастыря. Эти льготы притягивали туда поселенцев, и источники свидетельствуют, что в 1504 г. в нём было уже 134 двора, т.е. по населению оно превосходило некоторые города того времени. К концу же XVI в. число жителей удвоилось, но в начале ХVII в. оно было сожжено поляками.

Ново-Спасский монастырь. Фрагмент гравюры начала XVIII в.
Ново-Спасский монастырь.
Фрагмент гравюры начала XVIII в.

Территория села (ныне Клементьевская улица г. Сергиев Посад) была обследована археологически (С.З.Чернов). Поселение размещалось на берегу р. Кончуры, близ Келарских прудов. Оно имело внушительные размеры: его площадь составляла 560 тыс. кв.м. Частичные его раскопки дали материал XIV—ХVII вв. Из находок следует отметить железные ножи, ножницы, серпы, пряжки. Была найдена также серебряная деньга Ивана IV.

Другое село в окрестностях Троицы – Княже (Благовещенье). Оно размещалось в 3 км к северо-востоку от монастыря, в центре и поныне существующего села, на старой Дмитровской дороге. Источники свидетельствуют, что в княжение Семёна Ивановича (1340—1353) на его месте был лес, который начал заселяться только при великом князе Иване Ивановиче (умер в 1359 г.). Житие Епифания Премудрого свидетельствует, что в это время «начаша приходити христиане… и возлюбиша жити ту… и сотвориша себе различные многия починци… и составиша сёла и дворы многы». Первоначально, как свидетельствуют источники, село было собственностью князя Андрея Радонежского (1419—1425), который пожаловал его, как и ряд других сёл, Троице-Сергиеву монастырю.

От 60-х годов ХV в. сохранилась жалованная грамота великого князя Ивана Васильевича об отмене пошлин ряду сёл вокруг монастыря, в том числе и Благовещенью, а также о запрете постоя незваных гостей.

Территория села Благовещенье также была обследована археологически. Поселение размещалось в междуречье Пажи и Торгоши и занимало центральную часть существующего доныне села. Площадь его составляла 22,5 тыс. кв.м.

Ещё одно село в окрестностях Троице-Сергиева монастыря – Афанасьево (Старое) — попало в число его владений по вкладу землевладельца Ивана Афанасьевича Княжина в 1447 г. Площадь этого села была ещё меньше – 18 тыс.кв.м.

На протяжении ХV—XVI вв. Троице-Сергиевым монастырём разными путями было приобретено не менее трёх десятков сёл в разных местах Московского княжества. Среди них сёла: Борково, Пестово, Подсосенье (Богородицкое), Рязанцево, Орлово и др.

Основанный в 50-х годах XIV в. митрополитом Алексием Чудов монастырь получил по его завещанию все принадлежавшие митрополиту владения: это 11 сёл и две деревни. Основная их часть размещалась к югу от Москвы – между городом и течением р. Пахры. Это сёла: Жилинское, Тюфтецевское, Раменье, Софрононовское, Фоминское и ряд других.

В конце XIV в. Чудов монастырь приобрёл с. Даниловское на р. Талице с 12 деревнями, в 80-х годах XVI в. с. Чашниково, а чуть раньше – с. Колошино.

Крупным землевладельцем был также Симонов монастырь. Вкладом в его владения было с. Жданское, которое получило своё название по р. Жданке, притоке Пахры. Село находилось на старой Шубинской дороге, которая вела из Москвы в Коломну. Источники свидетельствуют, что на рубеже XVI в. с. Жданское вместе с деревнями было дано монастырю Олёной Михайловой «по своём муже и по своём свёкре». Однако село, видимо, существовало и раньше. Из документа 1522 г. известно, что во время татарского набега 1521 г. село было сожжено, в связи с чем крестьянам дана была льгота в налогах на пять лет.

В 1585 г. Симонов монастырь отдал с. Жданское Борису Фёдоровичу Годунову, но он его не удержал, и земля пошла в раздачу. Монастырю принадлежал также земельный участок Коробовская земля с центром в с. Коробово, о чём речь шла выше.

Однако самым ранним свидетельством о земельных владениях Симонова монастыря является жалованная грамота Дмитрия Донского 80-х годов XIV  в., данная чернецу монастыря Савве на монастырь-пустыньку Спаса Преображения у Медвежьих озёр в верховьях р. Пехорки.

Во второй половине ХV—XVI вв. Симонову монастырю отошли сёла Окуловское, Ивановское, Мытищи Яузские.

Крупными землевладельцами были и сами митрополиты. На их землях великий князь не имел права суда и дани. Одним из старинных митрополичьих владений была волость Сельца и Качалка (бассейн р. Клязьмы). На этой территории жили митрополичьи слуги, которые «бивали челом митрополитам, чтоб их отчины митрополиты взяли в дом Пречистыа Богородици… и митрополиты им за те отчины денги платили, а те сёла покупали в дом Пречистой».

Другим старым владением митрополитов было с. Голенищево на р. Сетуни (сейчас в черте Москвы), которое часто посещал митрополит Киприан («сам часто любяше пребывати и книги своею рукою писаше тамо и епископов поставляше»).

Ещё одним «изстаринным» митрополичьим селом было с. Турабьево на р. Клязьме. Первоначальным его владельцем был некто Турабей, живший в XIV в. В ХV в. оно попало в состав монастырских владений, но в XVI в. запустело.

Село Чашниково. Из альбома к книге Мейерберга «Путешествие в Московию». 1661—1662 гг.
Село Чашниково.
Из альбома к книге Мейерберга
«Путешествие в Московию». 1661—1662 гг.

Крупным пунктом митрополичьего землевладения было с. Пушкино на р. Уче. Во второй половине XIV в. оно принадлежало основателю рода Пушкиных – Григорию Пушке, но уже в третьей четверти XIV в. было приобретено митрополичьим домом. По описаниям ХV в., селу принадлежало около 1600 десятин пашни, к нему «тянуло» 15 деревень и несколько починков.

Известны земельные вклады митрополичьей кафедре и более позднего времени. Так, по данной В.К.Гуся-Добрынского (1410—1425) митрополиту Фотию отошло с. Васильево, а большое село Сабурово на р. Бане было дано митрополичьему дому вдовой боярина Ивана Григорьевича – Агриппиной.

Источники фиксируют редкие случаи, когда сёла жаловались отдельным церквям. Так, вдова князя Серпуховского и Боровского Владимира Андреевича Евпраксия жалует Михаилу Архангелу в Кремле свои сёла Козинское (на р. Москве близ Звенигорода) и с. Сесипетровское. Кремлёвскому Архангельскому собору в конце ХV в. принадлежало село Плотниче. В начале XVI в. оно запустело, однако земля оставалась за Архангельским собором.

Большая категория сёл принадлежала светским феодалам, и прежде всего боярству. Изучением истории московского боярства XIV—ХV вв. занимался академик С.Б.Веселовский. Ему удалось выделить около 20 боярских родов, представители которых были на службе у московских князей и за это получали значительные земельные участки.

Полезные сведения о боярских сёлах содержат монастырские акты, фиксирующие земельные вклады в тот или иной монастырь.

Важным источником являются писцовые книги XVI в., а также топонимика, о которой речь шла выше. Археология помогает уточнить топонимические данные, проверить хронологию топонима. Поскольку в источниках содержится многоплановая информация, то встаёт вопрос: каким образом можно «опознать» боярские сёла и вотчины. Эта методика разработана С.Б.Веселовским и основана на группировке сёл, названных по имени основателя рода, с сёлами, названными по именам или прозвищам его ближайших потомков. Такая группировка близко расположенных сёл не может быть случайной: она представляет собой землевладение определённого боярского рода.

Археологам удалось картографировать более восьми десятков боярских сёл и вотчин.

Проследим историю некоторых из них.

Одним из самых древних и знатных был род Воронцовых-Вельяминовых. Основатель рода Протасий Фёдорович был тысяцким (главнокомандующим воинства) ещё при Иване Калите, а также при его сыне Семёне Ивановиче. Тысяцкими были и сын Протасия – Василий и внук Василий Васильевич Вельяминов. У последнего было три брата, старший из которых Фёдор Воронец был боярином при великом князе Семёне и Дмитрии Донском.

Вельяминовы, занимая такое высокое положение, владели под Москвой многочисленными вотчинами и сёлами. Одна из древнейших вотчин Вельяминовых находилась в нижнем течении р. Яузы. В середине XIV  в. она принадлежала Фёдору Воронцу, и память о ней сохранилась в названии улицы Воронцово поле. Ему же принадлежало с. Воронцово к югу от Москвы.

Две старинные вотчины Вельяминовых находилось в бассейне р. Клязьмы. Там размещались селения Протасьево и Ивановское, а также село Драчёво. По источникам XVI в. возле Драчёва имелось запустевшее сельцо Воронцово. Во второй половине ХV в. Протасьево и Драчёво принадлежали Василию Ивановичу Шадре-Вельяминову, сын которого пожаловал сёла Троицкому монастырю.

Иван Васильевич Вельяминов, внук Протасия, владел многими сёлами и среди них с. Ивановским на р. Северке. Обращает на себя внимание, что в 4 км от этого села находится селение Микулино, возможно, вотчина брата Ивана Васильевича, Микулы, убитого на Куликовом поле.

Другое владение Ивана Васильевича размещалось на р. Протве южнее Вереи. В завещании великого князя Василия Дмитриевича (1425) упоминается «село Ивановское Васильевича в Гремичах» (местность в 5—7 км от Вереи). Здесь имеются три смежно расположенных селения: Протасово, Васильево и Тимофеево. Это была большая вотчина Протасия, перешедшая к его сыну Василию, потом к брату, потом к внуку Тимофею, а затем к правнуку Ивану Васильевичу, у которого она была конфискована в 1379 г.

Небольшая вотчина Вельяминовых была на р. Лихоборке. Она включала с. Вельяминово и соседнее Марфино. По данным XVI в., размер вотчины составлял около 225 десятин. В XIV в. владение стало вкладом Вельяминовых в Богоявленский монастырь, а затем оказалось в землевладении патриархов, в связи с чем с. Вельяминово было переименовано во Владыкино.

Значительное землевладение Вельяминовых было на р. Истре. Там, ниже г. Истры, имеется современное с. Вельяминово, а южнее его – с. Ивановское. В 1574 г. с. Вельяминово оказалось во владении Иосифо-Волоколамского монастыря.

Ниже по течению р. Истры находится ещё одно с. Ивановское, а в 7 км выше по реке – Вельяминово. Пункты эти упоминаются в письменных источниках XVI—ХVII вв. Все они были обследованы археологически, что дало возможность выяснить время их происхождения (XIV век).

В целом, представители рода московских тысяцких были людьми многовотчинными. В разных местах Московского княжества им принадлежало не менее 7 вотчин и 12 сёл. По данным XVI в., общий размер их владений составлял не менее 2565 десятин.

В последних годах ХIII в. из разорённой кочевниками Киевской Руси прибыл в Москву черниговский боярин Фёдор Бяконт. Он переселился «всем родом», т.е. с чадами, домочадцами и слугами. Московский князь Даниил Александрович принял его с честью, пожаловал в бояре и дал вотчины в своём княжестве. При сыновьях Даниила Александровича Юрии и Иване Калите Ф.Бяконт был московским наместником и управлял княжеством во время отлучек князей в Орду и в походы.

Фёдор Бяконт стал родоначальником значительных исторических фамилий. Старшим его сыном был митрополит Алексий, первый русский на митрополичьей кафедре. О его земельных владениях речь шла выше.

Деревенька Черкизово. Из альбома к книге Мейерберга «Путешествие в Московию». 1661—1662 гг.

Деревенька Черкизово.
Из альбома к книге Мейерберга
«Путешествие в Московию». 1661—1662 гг.

Младший брат митрополита – Александр – носил прозвище Плещей, что значит широкоплечий. От него пошла известная в русской истории фамилия Плещеевых.

С именем Бяконта и его потомков связан ряд селений в Подмосковье. К югу от Москвы, близ Подольска находится селение Бяконтово, а в 4 км от него, на р. Пахре – селение Плещеево. В начале XIV в. эти сёла были вотчиной Фёдора Бяконта, а затем его сына Александра Плещея, боярина Дмитрия Донского. Другое селение Бяконтово мы находим в 39 км на север от Москвы. Показательно, что это село располагалось рядом с Селецкой волостью, которую митрополит Алексий получил от московских князей для обеспечения митрополичьего дома.

С. Ростокино на р. Яузе, ныне вошедшее в черту Москвы, принадлежало одному из потомков Плещеевых – Михаилу Борисовичу. В 1447 г. он передал с. Ростокино Троице-Сергиеву монастырю. По описанию конца XVI в., в Ростокинском владении было около 26 десятин. К селу «тянуло» две деревни: Высокая на Яузе и Чеснокова. Под пашней было 150 десятин.

Этому же потомку Плещеевых – Михаилу Борисовичу – принадлежало крупное с. Нахабино к западу от Москвы. В первой половине ХV в. оно принадлежало отцу Михаила Борисовича, а затем ему самому. После смерти Михаила Борисовича Нахабино досталось его сыну Ивану. Позже он постригся в Троицком монастыре, а село завещал в пожизненное владение своей матери с условием отдать его после её смерти Троице-Сергиеву монастырю. Однако племянники Ивана Михайловича выкупили Нахабино у монастыря и вернули его Плещеевым. По описанию конца XVI в., в селе было 34 двора крестьян, к нему «тянуло» 5 деревень с 26 дворами.

Во время польско-литовской интервенции начала ХVII в. с. Нахабино было сожжено, а земля поросла «в кол и в жердь, а инде в бревно». Однако к середине ХVII в. село начало медленно возрождаться и по переписи 1646 г. в нём было 26 дворов.

Ещё одна подмосковная вотчина Плещеевых – с. Юрлово в 20 км от Москвы. В конце ХV в. это село принадлежало второму сыну Михаила Борисовича – Тимофею Михайловичу, носившему прозвище Юрло.

Таким образом боярское землевладение – это отдельная большая тема, раскрыть которую в рамках статьи не представляется возможным. Мы показали историю лишь части владельческих сёл. Всего же таковых выявлено и картографировано, как мы упоминали выше, более восьми десятков.

Усадьба в селе Никольском. Это село было последней остановкой перед Москвой, где для отдыха иноземных послов раскидывались шатры. Из альбома к книге Мейерберга «Путешествие в Московию». 1661—1662 гг.

Усадьба в селе Никольском.
Это село было последней остановкой перед Москвой,
где для отдыха иноземных послов раскидывались шатры.
Из альбома к книге Мейерберга «Путешествие в Московию».
1661—1662 гг.

В XIV—ХV вв. мы находим Москву окружённой множеством поселений, принадлежавших первым соратникам московских князей. Причём распределение боярских сёл по территории княжества было неравномерным. Особенно много их в ближайших к Москве окрестностях, на р. Пахре, а также в верховьях рек Вори и Учи. В то же время некоторые районы (междуречье Рузы и Истры, нижнее левобережье р. Москвы) оказываются свободными от боярщины. Причина этого кроется в том, что данные территории были заняты великокняжескими волостями.

Изучение карты боярского землевладения показывает, что основная часть крупных сёл размещалась на периферии княжества, в то время как ближайшие к Москве окрестности заняты более мелкими сёлами. Следует учесть, что это была эпоха натурального хозяйства, при котором ближайшие к Москве сёла служили для снабжения городских боярских дворов продуктами, сельскохозяйственным сырьём, фуражом. Крупные же сёла на периферии княжества приносили основные доходы и являлись базой экономики боярских хозяйств.

В ХV в. происходит процесс дробления крупных владений во время семейных разделов. В большом количестве идёт отчуждение сёл в монастыри. Былые состоятельные дружинники мельчают, и перед лицом московских государей XVI в. оказывается многочисленная толпа рядовых служилых людей. В связи с этим изменяется весь характер подмосковных селений. Новые владельцы ликвидируют множество мелких деревень-хуторов и переселяют тяглое население в сёла.

После иностранной интервенции начала ХVII в. процесс образования селений совсем прекращается. Восстанавливаются только старые сёла.

Каково же значение сёл для истории Московской земли? Мы видели, что начиная с XIV в. город был окружён плотным кольцом поселений — великокняжеских, боярских, церковных. Город жил этой округой, был её порождением. Сёла снабжали своих владельцев-горожан сырьём, продовольствием, и в отрыве от округи был город немыслим. Такое обстоятельство не могло не сказаться и на облике самой столицы Московии.

Вплоть до XVII—XVIII вв. московские усадьбы походили на подмосковные сёла: рядом с господским двором были свои сады и огороды. Недаром вплоть до нашего времени бытует выражение «Москва — большая деревня». В этом отношении Москва сильно отличается от столичного Петербурга, который возник на пустом месте и никакой связи с округой не имел.

Алевтина ЮШКО,
доктор исторических наук
старший научный сотрудник
Института археологии РАН

TopList