|
Материал для
проведения заочной экскурсии по теме |
 |
Лад-камень у моста |
Мы вышли на отлогий пустынный берег. Тяжёлые волны, увенчанные пенистыми гребнями, гулко ударялись о берег, с шумом накатывались на песок, расплёскивая свою мощь. Облизывая песчаный пляж, они шипели, с неохотой отпуская и вновь вбирая в себя крупные песчинки. Ярко-синее небо сходилось на горизонте с водой, но вода эта не отражала, как обычно, оттенки неба. Цвет волны напоминал густой, тёмный и в то же время прозрачный мёд.
На песке, куда волны не доставали, располагалась стая крупных белых чаек. Птицы взлетали при нашем приближении, и напряжённый поток ветра относил их в сторону близкого города. Выполнив сложные пируэты, чайки вновь устраивались среди товарок.
Стоя на «расстеленной» вдоль берега полосе мокрого песка, мы вдруг почувствовали себя в стране нашего детства и увидели то самое «синее море», о котором мечталось. Да, именно на таком пустынном бреге, под ясным невысоким небом, на небольшом взгорке и должна была находиться землянка, в которой тридцать лет и три года… Так детский миф нежданно-негаданно обрёл вполне реальные очертания.
Мы стояли на берегу Белого озера. За нашей спиной древними валами поднимался Белозерск.
Град на берегу неспокойного озера, которое, кстати сказать, жители называют просто морем (ещё бы — 1290 км2!), известен с 862 г. Согласно летописному преданию, Рюрик начал править в Ладоге, Трувор — в Изборске, а Синеус обосновался аккурат на Белоозере. На городской площади в память об этом легендарном событии стоит деревянная ладья. Многие подвергают сомнению истинность факта, о котором сообщается в летописи. Но сейчас важно другое: уже в середине IX в. на Русской земле были города, и Рюрик, исходя из логики событий, должен был послать эмиссаров в стратегически наиболее важные, опорные пункты Русской земли.
Ладога стояла на Волхове — водной артерии, соединяющей земли новгородских словен с Ладожским озером и, следовательно, с Балтикой. Изборск мощным форпостом выдвинулся на запад, к землям латгалов и эстов.
Чем же приглянулось Рюрику со товарищи Белоозеро? Белозерье было ключом к богатейшим северным землям. Славяне поставили город в том месте, где из озера вытекает полноводная Шексна, впадающая в Волгу недалеко от современного Ярославля. Чуть восточнее Шексны протянулось с запада на восток Кубенское озеро, из которого вытекает речка Сухона. По Сухоне путь лежит на восток, в страну непуганых птиц, в богатые пушниной леса. Позже русские люди разведают, что именно на Сухоне есть земли, богатые солью, и поставят города — Тотьму и Великий Устюг. Устюг означает «устье Юга»: Сухона сливается с рекой Югом, от их слияния рождается Северная Двина, которая катит свои воды к Белому морю. Дайте срок — и встанет на Северной Двине Архангельск-город, а береговые линии украсятся колокольнями православных храмов. По Вычегде, впадающей в Двину справа, путь лежит к солёным источникам Усолья и пушным кладам Урала. Воистину Белоозеро — ключ-город.
Само озеро неглубокое — пять-шесть метров. Много в нём было рыбы, особенно ценилась стерлядь, а в лесах много дичи: кабаны, медведи, лоси. В болотах руды железные. Летние дни долгие — рожь вызревать успевает, лён-долгунец цветёт.
Вокруг Белого озера в лесах жило прибалтийско-финское племя весь, которое было по преимуществу ассимилировано славянами. Это нашло отражение в народном костюме, в основном в женском. А вот контакты с варягами — торговыми гостями с запада — запечатлелись в костюме мужском: поясные наборы, которые находили археологи, удивительно похожи на пояса викингов.
Жители Белозерья были искусными плотниками: жить среди лесов и не уметь работать с деревом невозможно. Были они и искусными кузнецами: не будь кузнецов, кто бы сделал плотникам топоры и прочие орудия?
Условия севера диктуют свои особенности жизни. Короткий сельскохозяйственный год, с одной стороны, мог поставить регион в зависимость от более южных областей, с другой стороны — способствовал развитию ремёсел. Высвобождалась значительная часть времени и зимой. Изысканная деревянная резьба и богатейшие узоры на льняных одеждах (а лён весьма активно выращивали в области уже тысячу лет назад) — показатель развитости эстетических категорий и созерцательности северного характера.
Исключительно важны культурные последствия принятия христианства на огромной территории от Чернигова и Киева до Новгорода и Белозерска. Христианство сказалось не только в культуре поведения, не только в книжности и зодчестве. Церковная жизнь подразумевала соблюдение постов, потребление овощей, что способствовало развитию огородничества.
Над Киевской землёй проносились бури, накатывали из степи волны кочевников, здесь постоянно кипели княжеские распри. Но столица — лишь вершина огромного айсберга — Русской земли. Именно в таких местах, как Белозерье, русский народ накапливал свои силы, распахивал новые пашни, строил города, совершенствовал ремёсла, отсюда, от родного порога, отправлялся осваивать новые земли.
Проносились века. Белоозеро входило в состав Ростовского княжества Владимиро-Суздальской земли. В 1238 г., после захвата северо-восточных русских земель Батыем, возникло самостоятельное Белозерское княжество. Многим оно казалось лакомым куском. Спустя четыре десятилетия Ростов опять установил над Белоозером свою власть, а ещё через двадцать три года белозерцы вновь стали самостоятельными. Приглянулось княжество и Ивану Калите: он владел им десять лет, с 1328-го по 1338 г., обложив тяжёлыми податями. Но вновь в Белоозере утвердились собственные князья. Им стало ясно, что только мощная, хорошо вооружённая дружина может остановить притязания южных соседей.
 |
Празднование Дня города |
Река не становится полноводной в одночасье: постепенно набирает она силы, копит воду в ручьях-притоках, и вдруг, вырываясь из лесов, раскидывается во всей красе. Белозерье крепчало, торговало, ковало плуги и доспехи, копило силы до поры, пока наконец эти силы не оказались востребованными всей Русской землёй: пришёл 1380 г.
И тогда явились на битву четырнадцать белозерских князей с дружиною: «Приидоша же князи белозерския, подобни суть воином быти, велми бо доспешно и конно войско их», — говорится в Сказании о Мамаевом побоище. (Цит. по: Древняя русская литература. Хрестоматия / Сост. Н.И.Прокофьев. М., 1988.) Привёл дружину князь Фёдор Семёнович Белозерский. Ни один отряд больше не удостаивается подобного замечания: древний автор ставит белозерцев в пример всему войску.
Славным и богатым было Белозерское княжество. Лишь в конце ХIV в. город потерял прежнее значение. Разорили его не татары — русские. В 1398 г. княжество было захвачено, а город сожжён… новгородцами. Это стало возможным лишь потому, что вся белозерская дружина, все четырнадцать храбрых князей, сражаясь на левом фланге русского войска, полегли на Куликовом поле. Через некоторое время после новгородского разорения уцелевшие жители отстроили город на новом месте, уже не в устье Шексны — на берегу Белого озера. Они сохранили древние традиции, и вновь украсился Белозерск «домы церковными» и «вертограды обительными».
Вскоре ослабевшее Белозерье, связавшее в Куликовской битве свою судьбу с судьбами Москвы, оказалось под её властью.
Белозерский поэт Сергей Орлов прошёл через огонь Великой Отечественной войны, и от этого так личностно, так остро переживал он великую битву 1380 г., вспоминая горестные строки «Сказания о Мамаевом побоище»: «…лежат князи Белозерски, вкупе побиенны суть…». Белозерск незримыми узами тесно связан с Куликовым полем.
Улица Белозерска. Дом XIX в.
Их четырнадцать было, князей белозерских,
Я пятнадцатый с ними.
Вот стрелой пробитое сердце
И моё забытое имя.
И стою я в полку засадном,
Вольный воин, как терний сильный,
Сотоварищи мои рядом,
Только нету ещё России.
Нет России с песней державной
С моря синя до моря синя.
Ни тесовой, ни златоглавой
Нет ещё на земле России.
<…>
Как орда Мамая качнётся,
Как мы ляжем костьми на поле, —
Так Россия с нас и начнётся
И вовек не кончится боле.
(«Монолог воина с поля Куликова», 1971)
Белозерск сегодня — крошечный провинциальный городок, находящийся несколько в стороне от туристических маршрутов. Лавры города-музея достаются лежащему в сорока километрах Кириллову с его Кириллово-Белозерским и близкими к нему Ферапонтовым и Горицким монастырями. Между Белозерском и Кирилловом есть дорога, которую принялись благоустраивать ещё в советское время, но в середине 1980-х работа замерла. Поэтому асфальтом покрыто не больше семи километров со стороны Кириллова, а мост через широкую Шексну так и остался в проекте. Переправа до сей поры осуществляется на пароме. Между тем как раз в Кириллов приезжают путешественники, среди которых немало иностранцев; к пристаням причаливают многочисленные теплоходы. В Белозерск они потом не заглядывают (для больших кораблей там слишком мелко), между тем именно в Белозерске уже не первый год находится один из самых самобытных музеев Русского Севера.
Территория городища скрыта очень высоким кольцевым валом и рвом перед ним. По свидетельству белозерцев, вал с каждым годом оседает, но, глядя на крутые откосы, в это трудно поверить. Перейдя по каменному мосту и оказавшись внутри, мы осматривались, не находя ничего особенного, как вдруг с крыльца ничем на первый взгляд не примечательного одноэтажного дома нас позвала красивая девушка в вышитой славянской рубахе и цветастом сарафане.
 |
На экскурсии в военно-историческом клубе
|
— Заходите, гости дорогие, у нас здесь очень интересно, вам обязательно понравится! — радушно и доверчиво сказала она нам с особой певучестью и гостеприимно зазвала внутрь.
Мы подошли ближе. На стене — вывеска: «Военно-исторический клуб Ратники Синеуса». Вошли, предвкушая нечто необычное. И попали в настоящую древнерусскую гридню с длинным деревянным столом, надёжно сбитыми лавками, высоким княжеским креслом с волчьими шкурами на подлокотниках и медвежьей шкурой сверху, развешанным по стенам оружием. Над старинным окованным сундуком в красном углу — икона. Потолок стянут поперечными балками, посередине спускается вниз резное деревянное полотенце, какими порой украшают верхнюю часть крыши вниз от конька. На столе — деревянная братина-утица с вырезанными на ней узорами.
Встретил нас сам хозяин клуба — Игорь Ручин. Высокий, статный, с аккуратной бородкой и ясными голубыми глазами. Несколько лет назад, после тридцатилетия, решил он переехать в Белозерск из Череповца, где работал охранником и вышибалой, и начать новую жизнь, связанную с его профессией — археологией. Густым звучным баритоном он повествует об устройстве гридницы, где собирался ближайший совет князя — так называемая старшая дружина, о непростых перипетиях жизни наших далёких предков, лишь по незнанию кажущейся нам иногда благостной и лишённой противоречий.
Из заветного сундука достаёт Игорь тускло мерцающие кольчуги, княжеский позолоченный шлем, льняные рубахи. Выгружает археологические находки — свои собственные и друзей-археологов, здесь их можно брать в руки, вертеть и рассматривать сколько угодно.
В клубе около десяти человек — юношей и девушек. Они осваивают историческое фехтование, делают костюмы, выступают на турнирах. Тон задают сам Игорь, его жена Татьяна и старшая дочка Юля (та самая, что встретила нас). Самым главным является большой праздник на Куликовом поле, куда каждый сентябрь съезжаются десятки клубов военно-исторической реконструкции. Игорь приобщает к традициям древней воинской славы многочисленных посетителей. А надо сказать, что экскурсии, в том числе и школьные, здесь проходят постоянно.
Висят на стенах раскрашенные деревянные щиты, окованные стальными полосами, с непременным умбоном в центре, они немного измяты и поцарапаны в поединках. Иззубрены боевые топоры, копья и мечи. Всякий посетитель может бесплатно облачиться в одежду и доспехи, примериться к вооружению. И вот кольчуга гибко и увесисто обтекает тело, рука касается обмотанной кожаным шнурком рукоятки меча.
 |
Ключи от храма
|
— Историю надо знать руками, — утверждает Игорь с добродушной усмешкой былинного богатыря. — Что человек поймёт, что почувствует, глядя на стеклянную витрину с фрагментом ржавого копья? А если взять его в руки, походить с ним или взмахнуть топором, натянуть лук, почуять запах железа и кожи... Думаю, на таком фоне можно глубже ощутить нашу историю!
За экскурсию по гридне и фотографирование Игорь денег не просит. Каждый сам решает — внести взнос на развитие клуба или нет. Потом Игорь ведёт нас по городу, состоящему из одно- двухэтажных домов, показывает достопримечательности.
Пройдите по арочному каменному мосту, поднимитесь по откосу высокого вала, и перед вами откроется панорама города с его торговой площадью, обрамлённой гостиными рядами, с его невысокими деревянными домами и не покрытыми асфальтом улицами, стремящимися к «морю». Белое озеро широкой, уходящей вдаль полосой заблестит перед вами, и на его фоне заиграют купола церквей.
Да, этот город ещё не освоен назойливым туристическим бизнесом, ещё не продают у входов в музеи одинаковые по всей России побрякушки. Но это вовсе не значит, что в Белозерске нечего посмотреть. Есть деревянная Ильинская церковь (XVII в.), храм Успения Божией Матери (XVI в.), первый вклад в строительство которого сделал Иван Грозный, и ещё много других сияющих изразцами храмов, музеев... Храм Успения до сих пор открывают огромным бронзовым ключом, бесшумно поворачивающимся в хитроумном замке…
Проходя мимо скромного домика с указателем «Музей Сергея Орлова», остановитесь и вспомните знаменитые стихи:
Его зарыли в шар земной,
А был он лишь солдат,
Всего, друзья, солдат простой
Без званий и наград.
Ему как мавзолей земля —
На миллион веков,
И Млечные Пути пылят
Вокруг него с боков.
(«Его зарыли в шар земной…», 1944)
Посещая такие отдалённые уголки Русской земли, важно помнить, что силы народные зреют не только в столицах, а и в таких местах, как Белозерье.
Вечером мы идём на берег Белого озера любоваться протяжным северным закатом. Заодно узнаём про нешуточные опасности, ждущие тех, кто отваживается выйти в постоянно волнующееся озеро. Игорь рыбачил раньше сам, вынужденный кормить детей (а у него их пятеро), и знает об этом не понаслышке.
— Как-то одного морского капитана к берегу здесь прибило, — рассказывает Игорь. — Он всё хмыкал презрительно: что, дескать, это за лужа, я, мол, по океанам ходил! А в длину-то наше озеро километров тридцать будет, волна разгоняется дай бог какая! Дно неглубокое, песчаное, когда песок со дна поднимается и волна в результате очень тяжёлая делается — как копёром долбит. Теплоход того капитана буквально смело с фарватера. В старину корабли гибли без счёта, пока Пётр I не приказал канал прорыть. По каналу-то безопаснее.
 |
Храм Иоанна Предтечи. XVII в. |
Доводилось и самому Игорю попадать в переделки. Однажды осенью спас тонущего в ледяной воде, вытянув на берег притонувшую метрах в двухстах от берега лодку с запутавшимся в сетях незадачливым рыбаком.
Игорь делится планами. Тульские оружейники изготавливают ему и его дружинникам оружие по заказу — тридцатикилограммовая ламилярная броня, сияющая зеркально начищенными пластинами, — свидетельство сохранившегося древнего умения. Уже проведён в Вологде среди архитекторов конкурс на лучший проект княжеского терема с постоялым двором и крепкой оградой. Будет и поставленная на воду ладья… Игорь убеждён, что древняя слава белозерских князей отзовётся в наше время вниманием к своим корням и это даст силу выстоять в непростом сегодняшнем дне.
В 2003 г. с Куликова поля он привёз главный приз за историческую реконструкцию русского костюма IX—XII вв., на следующий же год первое место в конкурсе женского костюма заняла Юля.
…На этой земле реальные исторические события оживают, видятся то грозной судьбой, то оберегом Руси. С густым шорохом накатывают медовые волны на песчаный берег, по-прежнему силён бодрящий северный ветер. Догорает разноцветными угольями закат. Сказка слилась воедино с тысячелетней историей и вернулась к нам в настоящее.
Первые статьи цикла опубликованы в №№ 4, 6/2006.
Николай СМИРНОВ,
Ольга ЕРЁМИНА