| ||||||||||||||||
Эта усадьба — Остафьево — была заложена ещё в середине XVIII в. и, как часто бывает, несколько раз меняла своих владельцев. Промышленников Матвеевых сменили князья Вяземские, Вяземских — графы Шереметьевы. В XIX в. новые хозяева построили театр, оранжереи, новое здание суконной фабрики, мельницу. Постепенно Остафьево стало одним из центров русской культуры. Рассказывают, что именно здесь, в Остафьево, у князя А.И.Вяземского, великий Карамзин написал семь томов своей бессмертной «Истории государства Российского». При жизни поэта П.А.Вяземского в усадьбе бывали его литературные современники: Пушкин, Жуковский, Баратынский, Гоголь, Батюшков, Мицкевич, Дмитриев. Все они, несомненно, пользовались знаменитой усадебной библиотекой — 32 тысячи томов! — и любовались собранием древних православных икон, богатейшей коллекцией картин и холодного оружия. От былого великолепия усадебного комплекса, к сожалению, уцелели только господский дом, церковь и парк. Причём дом до сих пор стоит крепко и по-прежнему держит тепло. В гостиной — портреты хозяев, старинная мебель, камин, часы в виде башни старого Тауэра с надписью на английском: «Бьют — молчат», везде пахнет кожей, яблоками, олифой. Ничего, жить можно — даже очень недурно, когда бы это всё привести в порядок. И в последние годы, наперекор всему, усадьба медленно, но верно восстанавливается… Современная архитектурная версия господского дома, как известно, выполнена при очередном новом владельце в 1801 г. в стиле зрелого классицизма. Двухэтажный кирпичный дом с шестиколонным портиком плавно соединён колоннадами с боковыми флигелями. Эти флигели с оригинальной центрической композицией выполнены по проекту знаменитого русского зодчего И.Е.Старова. Рассказывают, что именно в одном из них А.С.Пушкин впервые читал владельцу усадьбы «Родословную моего героя». Об Остафьево вспоминают и пишут много, но далеко не всё. Остаются незаполненными ещё некоторые страницы его истории. ...Эта прекрасная подмосковная усадьба очень дорога мне, да и моим родным — здесь, в одном из флигелей, при сиятельном графе С.Д.Шереметьеве, начиная с 1897 г. какое-то время жил мой прадед Сергей Алексеевич Лебедев (как это видно из семейных архивов). Воспитанник семинарии, он открыл свой послужной список именно в Остафьево в сане дьякона Московской епархии в усадебной церкви Михаила Архангела. Сюда же уже в 1910 г. он, ставший о. Сергием, вернётся после многолетнего пастырского служения в качестве настоятеля. Забота священника о ближнем не осталась незамеченной — на его службах можно было встретить весь цвет российской аристократии во главе с графом Шереметьевым.
В своих горячих проповедях о. Сергий призывал к единству, милосердию, напутствовал паству молиться Господу о помощи и мириться друг с другом, чтобы строить свою жизнь в соответствии с канонами и предписаниями Церкви, к чему призван каждый православный человек. Выступая перед прихожанами, протоиерей изобличал разные ереси, призывал внимать вечной мудрости Божией, взывающей к каждой душе, живущей на земле. — К ближнему, — наставлял он, — нужно идти с открытым сердцем, с добрым чувством, нужно полюбить его. Возлюбите Бога и спешите делать добро! Помните: «Господь знает всякое вeдение и прозирает в знамения века, возвещая прошедшее и будущее и открывая следы сокровенного» (Сирах.42, 18—19). Слава Богу за всё! Послужной список о. Сергия с превеликим трудом удалось найти в «Памятной книге военного и морского духовенства на 1912 год». Позволю себе привести его целиком: 288. Священник Лебедев Сергей Алексеевич, воспитанник семинарии, 38 лет. 1897 г. — дьякон Московской епархии; 1900 г. — прикомандирован к церкви Охтенского порохового завода; 1901 г. — дьякон на вакансии православной церкви Московской военной тюрьмы; 1902 г. — дьякон порта императора Александра III; 1903 г. — штабной дьякон Николаевского Морского собрания в том же порту; 1904 г. — священник 122-го пехотного Тамбовского полка; 1905 г. — священник 34-го пехотного Севского полка; 1906 г. — священник Башкадыкларского резервного батальона; 1910 г. — за штатом; 1911 г. — священник 175-го пехотного Владимирского полка; 1904—1905 гг. в действующей армии против Японии; 21 апреля 1905 г. Анна III и II степени с мечами; 13 декабря 1905 г. Владимир IV степени; 23 ноября 1910 г. Скуфья. Из списка видно, как разбросана география служения о. Сергия на поприще военного священника.
...Истоки военно-пастырской службы восходят ко времени царствования Петра Великого, когда формировался институт военного духовенства. Статус службы определён в Морском Уставе, получившем высочайшее утверждение 13 января 1720 г. С тех пор священники были рядом с воинами не только в походной церкви во время богослужения, но и в боях, длительных переходах, деля с солдатами и офицерами все тяготы войны — благословляя на сражения, воодушевляя личным примером малодушных, утешая раненых, напутствуя умирающих. Пастыри были необходимы для укрепления боевого духа войска. Но как духовные лица не носили оружия. Им стали для них крест, Евангелие и православная молитва. И подвиги они совершали особого рода — духовные. Исторические хроники запечатлели лишь некоторые из них, а совсем немногие священники были отмечены высочайшими наградами и возведены во дворянство. Полковой протоиерей о. Сергий был одним из этих немногих… В Русско-японскую войну 1904—1905 гг. он находился в Действующей армии в Манчжурии, мужественно разделяя участь простых солдат. В чём же заключался его подвиг? О. Сергий под огнём неприятеля перевязывал раненых, тушил пожар в блиндаже, подносил снаряды к пушке, исповедовал, ободрял молитвой, наконец, когда все офицеры полка выбыли из строя, появился среди солдат и увлёк роты в атаку, на ходу благословляя их крестом. Противник в ходе быстротечного боя был сломлен и отброшен.
За отличия в Японскую кампанию о. Сергий был высочайше отмечен орденом Св. Анны III степени с мечами (21 апреля 1905 г.) и орденом Св. Владимира IV степени (13 декабря 1905 г.), что в соответствии с указами 1845 и 1855 гг. давало их кавалерам право личного дворянства. (Как известно, указом 1890 г. были ужесточены условия получения потомственного дворянства по ордену: теперь сословные права российского дворянства охранялись твёрже — переход из других сословий в высшее сословие Российской империи давал право только военный орден Св. Георгия любой степени.) Первая мировая война снова привела о. Сергия на боевые позиции. Он с утра обходил окопы русских войск, одних воодушевляя, других утешая. Напутствовал солдат 128-го пехотного Старооскольского полка, идущих в контратаку при общем отступлении наших войск в Галиции. Не покидал раненых из отряда прикрытия, перенося их на себе до санитарной подводы. Ободрял солдат молитвой, призывал верить командирам и не бояться воевать в окружении. За отлично усердную службу и особые труды, понесённые по организации пастырской деятельности, о. Сергий был возведён в сан протоиерея, а за отличие во время военных действий в Галиции был высочайше отмечен орденом Св. Владимира III степени с мечами (2 апреля 1915 г.), а несколько позднее — золотым наперсным крестом на Георгиевской ленте из Кабинета е.и.в. (15 марта 1916 г.) за бой на двинских позициях под Ригой. Под Ригой он находился на позициях лейб-гвардии Казачьего полка, часто совершавшего смелые вылазки через Западную Двину в тыл врага. На фотографии тех лет — о. Сергий со своим старшим сыном Максом (Максимилианом), моим дедом. Оба — в опрятной казацкой одежде. Снимок сделан незадолго до контузии о. Сергия, когда он, находясь на передовой и ведя пастырскую беседу с казаками в окопах, попал под сильный артобстрел противника под Ригой. Контуженный, о. Сергий не оставил передовую, сам перевязывал раненых, а тяжелораненых переносил с санитарами на перевязочный пункт. Личным примером воодушевляя необстрелянных казаков-новобранцев, неделей позже он уже скакал с крестом в руке, презирая опасность, впереди лейб-гвардии Казачьего полка. Без оружия — мчался в бой, благословляя казаков во время конной атаки на неприятеля. О других подвигах о. Сергия из официальной хроники известно мало, но, со слов его сослуживцев, он «был несколько раз ранен, находясь с крестом на линии огня». Известно также, что свой последний орден о. Сергий получил в Могилёве из рук самого Государя, который, как рассказывают, троекратно расцеловал пастыря и горячо поздравил его с приобретением потомственного дворянства. Позднее он был назначен протоиереем 5-й армии. Впрочем, это было уже скорее прощальное назначение… Война с Германией отняла много сил и здоровья у о. Сергия. И не у него одного. Скорбный список убитых, раненых, пропавших без вести и попавших в плен военных священников был поистине огромен. Поскольку они не имели права во время боя оставаться при обозах (циркуляр № 1864 протопресвитера русской армии г.И.Шавельского), то подавляющее их большинство не покидало линию огня, отсюда и чудовищные потери. 1917 год о. Сергий встретил, служа настоятелем нескольких храмов в Московской епархии. Как уже упоминалось, довелось ему служить протоиереем и церкви Михаила Архангела в Остафьево. Воистину, неисповедимы пути Господни — он снова вернулся в места, где начинал своё духовное служение. Здесь он часами прогуливался с супругой и детьми по регулярному парку вдоль главной липовой аллеи, названной с легкой руки Пушкина «Русским Парнасом», размышлял вместе с ними о смысле жизни священника, о божественном предназначении России.
Чуть раньше, в 1913 г., в парке были поставлены памятники великим поэтам и писателям, связанным с усадьбой: Карамзину, Жуковскому, Вяземскому и Пушкину. Последний памятник — работы замечательного русского скульптора А.М.Опекушина (в настоящее время находится в Музее А.С.Пушкина). Около него они всей семьёй фотографировались поздним летом 1917 г. На снимке о. Сергий улыбается своей доброй улыбкой... После закрытия большевиками церкви Михаила Архангела, о. Сергий, оставленный вне штата, занимался в миру тем, что умел делать: сапожным и скорняжным делом. Супруга его, Екатерина Алексеевна, вязала перчатки, шарфы, береты и носки из шерсти, занималась садом и огородом. Подростком его сын Макс уже немного подрабатывал учеником в железнодорожных мастерских. Тем и жили… Жизненный путь Сергея Алексеевича Лебедева обрывается в осаждённом белыми Царицыне в 1919 г., где он, будучи помощником командира полка по хозяйственной части Красной армии, тяжело заболел тифом и скоропостижно скончался среди многих тысяч подобных ему «ходящих по мукам» революции и Гражданской войны русских православных людей. Лето 1919 г. Дни знойные, серые. На станичном казацком кладбище уездного Чёрного Яра, где-то между Царицыном и Астраханью, над свежей глиняной насыпью стоит новый крест из дуба, крепкий, тяжёлый, гладкий. Холодный ветер с севера шевелит листья деревьев парка у церкви и разносит цветы у подножия креста… Для меня он, мой прадед, стал однажды какой-то легендой, выдумкой, заменяющей действительную жизнь. Я всегда чувствую особую связь с ним: ведь меня, рассказывают, в честь него и назвали Сергеем. Иногда он видится мне в окопах под Мукденом, в Манчжурии, но чаще всего — под Ригой. Он, прадед мой, — предмет моих неотступных дум и чувств. Смерть его, как и жизнь, видит Бог, целиком была посвящена русским людям. Старинная семейная икона Тихвинской Богоматери, наперсный крест, с десяток выцветших от времени фотоснимков — это то немногое, что реально напоминает о моём прадеде. Много интересных сведений о нём я узнал от многочисленных родственников семьи Лебедевых: Петровых, Мурашко, Калугиных, Чебышевых. Сергей Алексеевич Лебедев оставил после себя многочисленное потомство. На руках у его супруги Екатерины Алексеевны осталось пятеро несовершеннолетних детей: дочери Ганна, Анна и сыновья Максимилиан, Андрей и Борис.
Родившийся в 1905 г. общий любимец Макс — будущий победитель грандиозных автопробегов — запечатлён на множестве фотоснимков и рядом с отцом, батюшкой-протоиереем, и отдельно. Любовь к автомобилям инструктора Макса Сергеевича Лебедева и студентки-выпускницы МАДИ Ольги Львовны Чебышевой закончилась серьёзными чувствами. Дедушка и бабушка мои, согласно документам, оформили свой союз в 1932 г. Такие браки, как утверждают поэты, заключаются на небесах. До сих пор, правда, не могу точно сказать, были ли они обвенчаны, а если были, то где? Хочется верить, что были. Со слов Ольги Львовны, Макс Сергеевич был неудержим, ему не сиделось на месте, дальние дороги звали его, по духу своему он был великий спортсмен… Под стать ему был и их сын Лев — мой отец — человек, преданный морю, яхтсмен, гидроэнергетик по специальности, бредивший в юности морем настолько, что проучился несколько послевоенных лет в Рижском нахимовском училище, где юнгой помогал военным морякам в тралении мин в заливе. Рассказывают, что в 1941 г. семилетним мальчишкой он несколько раз сбегал на Западный фронт, мечтая сражаться с немцами. Лев Максимилианович, известный в СССР учёный-гидроэнергетик, оставит после своей внезапной кончины в 1999 г. четырём своим внукам — Анне, Дарье, Александру и Светлане — толстую пожелтевшую тетрадь своих набросков с воспоминаниями об отце и матери, о их прекрасной любви. Внучки его теперь уже взрослые: Анна Панасюк окончила Текстильный институт, стала художником-дизайнером и с мужем-дипломатом работает на Мальте. Художником скоро станет и другая его внучка, Светлана Калугина, студентка МГХПУ им. Строганова. Самая младшая из них, Дарья, учится на первом курсе института, станет менеджером. А его единственный внук, Александр Калугин, не так давно с красным дипломом окончил МИФИ. В своей тетради Лев Максимилианович подробно рассказывает как о «чебышевских четвергах» у своего деда по матери, профессора механики Льва Петровича Чебышева, в большой квартире на Садово-Кудринской, так и о «воскресных чаепитиях» у своей бабушки по отцу Екатерины Алексеевны Лебедевой, в её уютной комнате на Пресне. У вдовы о. Сергия, уже в советское время, стало незыблемой семейной традицией собирать многочисленных чад и домочадцев. «Баба Катя всем внукам рада кстати», — обычно в рифму шутил, приводя в гости к матери своего маленького сына Льва, весёлый Макс. К чаю, который пили из большого медного самовара, «баба Катя» всегда подавала домашнее печенье и знаменитые пироги с картошкой, капустой и, пожалуй, самые аппетитные — с яблочным и вишневым повидлом. Но мальчик особенно запомнил вкус липового меда, которым его угощала добрая бабушка!
Случалось на масленицу полакомиться и блинами с клубничным вареньем. В отношении к своим многочисленным детям и внукам чадолюбивая старушка была необыкновенно приветлива, ласкова и добра. Она не уставала молиться об их благополучии и здравии. Такой вдова о. Сергия и осталась в их памяти… Другой сын священника, Андрей Сергеевич, гордость семьи, покрыл себя славой в годы Великой Отечественной войны. Человек моря. Морской волк. Участник смелых рейдов кораблей Северного флота в качестве командира группы торпедных катеров. Весельчак и собиратель морского фольклора. Превосходный танцор. Душа любой компании. Высокий красавец. Человек-гора. За свою доблесть от друзей-североморцев он получил гордое прозвище — «Отчаянный каперанг». Мне довелось хорошо знать его дочь — стройную красавицу Ирину Андреевну и внука Василия. Василий недавно закончил Бауманку и успешно работает в одной из крупных столичных фирм менеджером. Особо тепло и душевно рассказывала мне про русскую старину и славные традиции большой лебедевской семьи Антонина Сергеевна, добросердечная супруга Андрея Сергеевича. Наконец, третий сын священника, Борис Сергеевич, талантливый военный лётчик, участвовал в героической обороне Севастополя. Человек весёлый, красивый, лёгкий, с удивительно добрыми глазами. Он не мыслил себя без авиации. И нашёл вечный покой в волнах Чёрного моря, в 1942 г. совершив таран немецкого самолёта в небе Севастополя. Сестры Ганна Сергеевна и Анна Сергеевна были очень дружны и всегда помогали друг другу в трудные минуты. Первая работала бухгалтером, вторая — врачом кареты скорой помощи. Анна Сергеевна запомнилась знавшим её не только как доктор высокой квалификации, но и как исключительно честный и отзывчивый человек. Золотистые волосы, голубые глаза, стройная фигура, умение держаться строго, но при этом быть любезной и доброй к пациентам — всё это привлекало к ней толпы людей. К сожалению, жизнь Анны Сергеевны трагически оборвалась в молодые годы в результате события в то время крайне редкого — автомобильной катастрофы кареты скорой помощи. Забота об её сыновьях — Юрии и Николае — легли на плечи сестры — Ганны Сергеевны. Старший сын Анны Сергеевны, Юрий Владимирович, погиб смертью храбрых в 1943 г., когда, сражаясь в составе разведроты, в одном из рейдов во вражеский тыл был отряжен захватить «языка». Младший сын Анны Сергеевны — Николай Владимирович Мурашко, известный советский и российский энергетик, — один из самых родных мне людей. Долгое время он участвовал в проектировании и строительстве электростанций в нашей стране и за рубежом; увлекался спортом, туризмом, прекрасно пел и играл на гитаре. Очень любил собак. Был исключительно отзывчивым, приветливым и доброжелательным человеком. Мне он запомнился как порядочный и очень спокойный человек, никогда не теряющий присутствия духа и хладнокровия. Вдумчиво и взвешенно подходивший к любой житейской проблеме. Это был особый родственник. Его совет — всегда по существу дела — удивлял простотой решения проблемы и дорогого стоил. Дети Николая Владимировича — Анна и Юрий — пожалуй, самые близкие мне люди. Анна Николаевна много путешествовала по странам Европы со своим мужем Александром Петровым, профессиональным российским дипломатом, работая педагогом в школах при посольстве. Сейчас занимается бизнесом. Юрий Николаевич много лет отдал радиопромышленности, зарекомендовав себя высококлассным специалистом. Теперь он работает заместителем генерального директора одного из столичных гостиничных холдингов. Сын Анны Николаевны, Михаил Александрович Петров, закончил Финансовую академию и стал директором в крупной столичной торговой компании. Имеет двоих детей. Дочь Юрия Николаевича, Наталья Юрьевна Мурашко — старшеклассница; она увлекается живописью и иностранными языками. ...Дети и внуки о. Сергия, дети их детей, будут ещё долго передавать, как прекрасную легенду, старые семейные предания о большой, чистой любви его к своей жене Екатерине и о его духовном подвиге на линии огня. Пожалуй, на этих словах можно было бы и прервать повествование. «Но, позвольте, а каковы истоки семьи Лебедевых? — изо дня в день пытают меня многочисленные родственники. — Откуда, собственно, мы пошли?» «Корни наши древние и достойные», — в разговоре с моим дедом, Максом Сергеевичем, как-то обмолвился его родитель, о. Сергий. Что же священник имел в виду? Считаю, что он, прежде всего, имел в виду свои корни, свою родословную — из духовного сословия. Родитель о. Сергия принадлежал к числу выдающихся священнослужителей России XIX в. В миру он был известен как Алексей Афанасьевич Лебедев, а в церковной жизни — как о. Алексий. Он, сын священника Афанасия Петровича Лебедева, выбрал себе сложное пастырское поприще. В 1853 г. овдовевший о. Алексий был рукоположен в сан епископа. В 1857 г. он уже архиепископ Тульский и Белёвский. Из Тулы о. Алексий, по причине болезни, переехал в 1860 г. в Симферополь. Уже здесь, в Крыму, стал митрополитом. Но долго владыка не прожил и был предан земле, согласно завещанию, в родной ему Туле… Сыновья о. Алексия, Сергей и Назар, после безвременной его кончины, попали под опеку дяди — полкового священника о. Василия, глубоко и искренне верующего человека. Общение с дядей определило их судьбу: оба избрали путь православного священника, а о. Сергий стал, как и дядя, военным священником. На этом можно прервать короткое повествование о родословной Лебедевых. Остальное уже известно читателю… Хочу лишь добавить — на примере жизни моего пращура наглядно показан путь приобретения дворянства по ордену, который наряду с двумя другими — высочайшим пожалованием и получением на гражданской службе чина титулярного советника (IX класс), а на военной — первого обер-офицерского чина — знаменовал собой сохранявшийся в России вплоть до Февральской революции 1917 г. порядок, учреждённый ещё в 1711 г. Правительствующим Сенатом по охранению сословных прав российского дворянства. Здесь уместно вспомнить слова А.С.Пушкина из его статьи «Опыт отражения некоторых нелитературных обвинений», написанной в Болдино 29 октября 1830 г.: «…Конечно, есть достоинства выше знатности рода, именно: достоинство личное, но я видел родословную Суворова, писанную им самим; Суворов не презирал своим дворянским происхождением. Имена Минина и Ломоносова вдвоём перевесят, может быть, все наши старинные родословные. Но неужто потомству их смешно было бы гордиться сими именами». Почему бы нам не поверить поэту?.. Сергей ЛЕБЕДЕВ
|
