На вопросы наших читателей
отвечает историк Дмитрий КАРЦЕВ

Проблема империи — одна из ключевых в истории средневековой Европы. Можно сказать, что вся она прошла под знаком мечты о восстановлении Римской империи, а некоторые историки и вовсе считают, что последней попыткой такой реконструкции были наполеоновские завоевания. Между тем формально Римская империя не прекращала своего существования до середины XV в. — её правопреемницей считала себя империя Византийская.

О том, что же на самом деле представляла собой Византия как государственное образование, в школьных учебниках пишут обычно не так уж много, предпочитая ограничиваться сообщением о её большом влиянии на страны Восточной Европы. А вот как осуществлялось это влияние, как правило, остаётся за скобками. Для решения этой проблемы нужно обратиться к творчеству английского учёного русского происхождения князя Дмитрия Оболенского, и прежде всего, к его книге «Византийское содружество наций».

Термин «Византийское содружество наций» давно стал классическим. Вышедшая в начале 1970-х гг. монография заставляла проводить параллель между историей Византии и историей Британской империи. Сейчас «Commonwealth» — Британское содружество, возникшее на обломках империи из бывших колоний — уже не играет существенной геополитической роли, а вот термин «содружество наций» в отношении Византии прочно закрепился в историографии.

Оболенский утверждает, что главной характеристикой этого содружества была тесная культурная связь между Византией и народами Восточной Европы. Связь эта устанавливалась, главным образом, посредством христианизации этих народов. Император Византии считал себя главой христианского мира, а приявшие христианство племена и государства становились его частью. Причём дело здесь не только в представлениях Константинопольского василевса: куда важнее, что под влиянием византийских миссионеров менялась и культура народов. Достаточно сказать, что славяне, как известно, получили письменность от греков, святых Кирилла и Мефодия, — неудивительно, что славянская культура постепенно приобретала отчётливо греческую ориентацию. Именно христианство в его византийском варианте было главным скрепом восточноевропейского Содружества.

Впрочем, Византия — и в этом она вполне наследовала Риму — не отказывалась от проверенной тактики «разделяй и властвуй». Правители Империи, особенно на раннем этапе её истории, не отказывали себе в том, чтобы периодически натравливать друг на друга соседние варварские народы с тем, чтобы ослабить их и обезопасить себя от угрозы нападения. Впрочем, с течением времени такого рода военно-политические игры всё больше стали сходить на нет. Случилось это, главным образом, благодаря тому, что Византия всё больше стремилась к культурной экспансии, а значит, и заинтересованность в бесконечных войнах на периферии уменьшалась.

Куда более выгодным стало превращать вождей и правителей соседних стран в агентов собственного влияния. Понятно, что никакого собственного национального самосознания у молодых народов Восточной Европы тогда не существовало. Были традиции, но идея их важности для сохранения собственной идентичности относится к куда более позднему времени. В таких условиях созданию «содружества» очень способствовало то громадное впечатление, которое производил величественный Константинополь на варварских правителей. Если же они в своё время ещё и получали образование в греческой традиции, то можно было не сомневаться, что какой бы ни стала их будущая политика, связь с Византией уже не утрачивалась.

Важным элементом Содружества был клир, возникавший во всех странах, принявших Православие. Первые восточноевропейские священнослужители были, разумеется, греческого происхождения, но и следующие поколения духовных лиц были тесно связаны с Византией. Имея решающий голос в делах духовных, они могли вмешиваться и в текущую политику, что, разумеется, было на руку Константинополю.

Ключевые факторы, ослаблявшие Содружество, были связаны не с внутренним его устройством. Ослабление самой Византии сначала под ударами мусульман, а потом и из-за действий западноевропейских стран — вот что привело, в конечном итоге, к распаду Империи, а значит, и Содружества. Кроме того, использование православия в качестве элемента политического воздействия оказалось чревато побочными эффектами: многие неофиты оказались «святее Папы Римского», точнее Константинопольского патриарха и императора. Они настаивали на принятии тех культурно-обрядовых форм, которые были чужды ментальности христианизировавшихся народов, что тем самым содействовало государственно-политическому отторжению последних от Византии.