| |||||||||||||||||||||||||
Пятилетний план «Союза воинствующих безбожников», поставившего своей целью почти полное искоренение религии в СССР, остался невыполненным. По данным переписи 1937 г., в которую был включён вопрос о религиозных убеждениях, из 68,5 млн опрошенных 24,4 млн заявили о своей принадлежности к православию. Согласно переписи 1937 г. 2/3 сельского населения, составлявшего тогда большинство, и 1/3 городского населения продолжали считать себя верующими. После получения результатов переписи «Союз воинствующих безбожников» был подвергнут жесточайшей «чистке», в результате которой из него была удалена половина его членов, многие из них были отправлены в лагеря и ссылки. Для борьбы с религией был выбран метод репрессий. В одном только 1937 г. было закрыто более 8 тыс. храмов. Предлогом для закрытия могло послужить всё что угодно. Например, арест священника или кого-либо из членов приходского совета — «двадцатки». Достаточно было обвинения против одного из членов «двадцатки», чтобы церковную общину объявить распущенной, а храм закрыть. В 1937 г. аресты охватили бoльшую часть духовенства. Арестованным, как это было принято тогда, предъявляли самые нелепые, фантастические обвинения: в контрреволюционных заговорах, шпионаже, саботаже, терроре. Архиепископа Смоленского Серафима (Остроумова) обвинили в том, что он «возглавил банду церковных контрреволюционеров». Подобные «обвинения» были предъявлены митрополиту Нижегородскому Феофану (Тулякову), епископу Орловскому Иннокентию (Никифорову). Арестованных епископов чаще всего расстреливали. В 1937 г. были расстреляны протопресвитеры Николай Арсеньев и Александр Хотовицкий (в прошлом настоятель и ключарь разрушенного в 1931 г. храма Христа Спасителя в Москве). Были расстреляны или погибли в лагерях выдающийся учёный, богослов и философ священник Павел Флоренский, крупнейший русский патролог, профессор Московской духовной академии И.В.Попов, издатель «Религиозно-нравственной библиотеки» профессор М.А.Новосёлов и тысячи менее известных священнослужителей и церковных деятелей. Подавляющее большинство из тех священников, которые остались в живых, находились в тюрьмах, лагерях и ссылке. В 1939 г. из архиереев на своих кафедрах оставались местоблюститель патриаршего престола митрополит Московский Сергий (Страгородский), митрополит Ленинградский Алексий (Симанский), архиепископ Петергофский Николай (Ярушевич), управляющий Новгородской и Псковской епархиями, и архиепископ Дмитровский Сергий (Воскресенский). Несколько архиереев совершали богослужения как настоятели храмов. Русская православная церковь как организация была разгромлена. Террор и жестокие административные меры, предпринятые против Церкви, привели к тому, что к концу 1930-х гг. советскому правительству почти удалось создать видимость «безбожного» государства. «К началу 40-х гг. ...в 25 областях РСФСР не было ни одного действующего православного храма, в 20 функционировало не более чем по 5 церквей. На Украине ни одной православной церкви не было в Винницкой, Донецкой, Кировоградской, Николаевской, Сумской, Хмельницкой областях; по одной... действовало в Луганской, Полтавской и Харьковской» (Одинцов М.И. Хождение по мукам//Наука и религия. 1990. № 7, 8. С. 56, 19). «В 1941 г. ...по данным НКВД, во всей стране оставалось всего 3021 православная церковь, из которых почти 3000 были на территориях, присоединённых к СССР в 1939—1940 гг.» (Гордун С. Русская православная церковь при святейших патриархах Сергии и Алексии // Вестник русского студенческого христианского движения. 1990. № 158. С. 98). Таким образом, на коренных советских
территориях к 1941 г. оставалось немногим более
сотни действующих православных храмов, тогда как
в 1917 г. в Российской империи их насчитывалось
77 767 (Поспеловский Д.В. Русская
православная церковь в ХХ веке. М.: Республика, 1995. II К началу Великой Отечественной войны Русская православная церковь почти полностью перестала заниматься какой-либо международной деятельностью. В докладе, который представил в ЦК ВКП(б) в 1946 г. председатель Совета по делам Русской православной церкви Г.Г.Карпов, говорилось, что к 1935 г. Московская патриархия полностью прекратила связи с заграницей. Ещё оставалось пять приходов в её юрисдикции в Западной Европе, несколько в США, но их связи с Москвой практически оборвались. Советские государственные органы целенаправленно ликвидировали все контакты Русской церкви с внешним миром, чтобы сведения о её разгроме и уничтожении духовенства не стали достоянием мировой общественности. После нападения нацистской Германии на СССР положение резко изменилось. Теперь для руководства СССР большое значение приобрели отношения с союзниками по Антигитлеровской коалиции, прежде всего, с Великобританией и США. Правительствам этих стран было очень важно знать о состоянии религии и Церкви в Советском Союзе. Так, например, особую заинтересованность в этом вопросе проявил президент США Ф.Рузвельт. Уже в конце октября 1941 г. в Москву прибыл личный представитель президента США А.Гарриман. В ряду других вопросов он сообщил И.В.Сталину об обеспокоенности американской общественности судьбой Русской церкви в СССР. Гарриман передал просьбу президента США постараться улучшить правовое и политическое положение Церкви в Советском Союзе. Советское руководство учло и имевшиеся у Московской патриархии значительные возможности для установления тесных контактов с влиятельными религиозными течениями в западных странах, и её способность влиять на антинацистскую борьбу в оккупированной Восточной Европе. В поступившей к Сталину докладной записке из НКВД отмечалась важная консолидирующая роль Русской церкви в набиравшем силу движении Сопротивления славянских народов на Балканах.
Сразу же после наступившего перелома в ходе Сталинградской битвы, когда положение на фронтах улучшилось, Московская патриархия выступила с рядом посланий к православным верующим восточноевропейских стран. В ноябре и декабре 1942 г. митрополит Сергий обратился к румынскому духовенству и солдатам румынской армии с призывами «окончить войну с русским народом, с которым румыны связаны узами христианского братства, и прекратить пролитие братской единоверной крови». Эти послания готовились и распространялись с санкции высшего партийного руководства. Например, 23 апреля 1943 г. заместитель наркома внутренних дел В.Н.Меркулов писал секретарю ЦК ВКП(б) А.С.Щербакову: «По просьбе Всеславянского комитета борьбы с фашизмом, глава Православной церкви в СССР митрополит Сергий составил антифашистское обращение к славянским народам». После одобрения ЦК обращение «Всем христианам в Югославии, Чехословакии, Элладе и прочих странах и народам, томящимся под гнётом фашистских оккупантов» было напечатано в типографии и переправлено через линию фронта. Особенно активно участвовал в организации пропаганды за границей митрополит Николай (Ярушевич). Он был членом созданного правительством Всеславянского комитета, призывавшего братьев-славян поддержать СССР в борьбе с нацистами. В мае 1943 г. митрополит впервые появился в президиуме на III Всеславянском митинге в Москве и его речь была опубликована в газетах. Состоя членом Чрезвычайной комиссии по расследованию преступлений фашистских захватчиков, митрополит Николай оказался в числе известных советских деятелей, подписавших заявление о том, что убийство тысяч польских офицеров под Катынью было совершено немцами. Неоднократно писал митрополит Николай и антифашистские послания к народам Европы, например, «Братьям-славянам!» от 11 июня 1943 г. Но подобные международные акции Церкви были лишь началом её широкой внешнеполитической деятельности, проходившей под неусыпным контролем сталинского руководства. Уже весной 1943 г., после победы под Сталинградом, И.В.Сталина стал беспокоить вопрос о будущем разделе сфер влияния в Европе. Он понимал, что преодолеть идеологический барьер с её народами будет неизмеримо легче, если в своих интересах использовать многовековые религиозные чувства, наладить передачу своих политических идей по церковным каналам. Прежде всего, предполагалось использовать в этих целях православные Церкви Восточной Европы. Кроме того, Московской патриархии отводилась значимая роль в осуществлении глобальных планов утверждения её первенства в православном мире, в создании своего рода «Московского Ватикана». Определённое значение имело и то, что во многих странах находилась паства Русской церкви. Ведь существовали православные экзархаты, епархии, благочиния, духовные миссии в Китае, Японии, Северной и Южной Америке, Палестине, Корее, Бельгии, Румынии, Венгрии и т.д. Лишь небольшая часть из них оставалась в каноническом подчинении Московской патриархии, однако духовные связи с Матерью-Церковью сохранялись. 5 июня 1943 г. И.В.Сталин подписал секретное постановление Государственного комитета обороны «Об утверждении мероприятий по улучшению зарубежной работы разведывательных органов СССР», в котором религиозные организации впервые были отнесены к категории интересов советской внешней разведки. Международная деятельность Московской патриархии существенно активизировалась с сентября 1943 г., сразу же после приёма председателем Совета Народных Комиссаров СССР И.В.Сталиным митрополитов Сергия, Алексия и Николая. Конечно, нельзя эту деятельность оценивать исключительно с политических позиций. Русская православная церковь имела традиционные многовековые связи с различными религиозными конфессиями. И поэтому было естественным восстановить эти связи, как только были сняты запреты на них. Контакты были не только политическими, они касались и сугубо церковных вопросов. Однако внешние связи Московской патриархии являлись областью, в которой зависимость Церкви от государства ощущалась в наибольшей степени. К тому же, некоторые иерархи были заинтересованы в восстановлении могущественной Русской церкви с её дореволюционным международным влиянием, сочувствовали они и идее «Великой Руси». Правда, активность руководящих деятелей Патриархии в выполнении чисто политических акций, тяготивших их, оказалась весьма далека от расчётов сталинского окружения. 8 сентября 1943 г., в день избрания митрополита Сергия патриархом Московским и всея Руси, было принято «Обращение Собора епископов Русской православной церкви ко всем христианам мира». А через полторы недели произошла встреча патриарха Сергия с делегацией Англиканской церкви. В начале осени руководители стран Антигитлеровской коалиции готовились к первой личной встрече в Тегеране. Для оказания воздействия на союзников с целью скорейшего открытия Второго фронта И.В.Сталин использовал различные способы, в том числе влиятельные общественные движения. В ряду таких организаций, с руководителями которых председатель Совета Народных Комиссаров И.В.Сталин вёл личную переписку, был Объединённый комитет помощи Советскому Союзу в Англии во главе с одним из высших деятелей Англиканской церкви, настоятелем Кентерберийского собора Х.Джонсоном. В движение за скорейшее предоставление помощи СССР в Великобритании активно включились и другие иерархи, в том числе архиепископ Кентерберийский Коэмо Г.Ланг, составивший специальную молитву о даровании победы русскому воинству. Руководство Англиканской церкви в конце лета 1943 г. обратилось к советскому правительству с просьбой разрешить визит своей делегации в Москву. Накануне Тегеранской конференции такой визит был признан И.В.Сталиным желательным и полезным.
Делегация прибыла в Москву 19 сентября и за 10 дней своего пребывания несколько раз встречалась с православными иерархами, осмотрела разрушенный гитлеровцами Ново-Иерусалимский монастырь в г. Истре. Пропагандистская цель визита была полностью достигнута. Во время прощального посещения патриарха Сергия архиепископ Йоркский С.Ф.Гарбетт заявил: «По приезде в Англию меня будут осаждать корреспонденты, они будут спрашивать “есть ли в России свобода отправления религиозного культа”, и я отвечу, что “безусловно, да”, а когда книга “Правда о религии в России” будет переведена в Англии на английский язык, она принесёт много пользы в деле понимания в Англии разных сторон русской церковной жизни». Делегацию Московской патриархии несколько раз приглашали посетить Лондон. Но И.В.Сталин в тот момент высказался против поездки, и когда патриарх обратился за разрешением на ответный визит к председателю Совета по делам Русской православной церкви Г.Г.Карпову, то получил отказ. Заместитель председателя СНК В.М.Молотов 13 октября 1943 г. дал председателю Совета по делам РПЦ Г.Г.Карпову следующие указания: «От посылки в Англию церковной делегации следует воздержаться. В разговоре с патриархом, если он будет напоминать, скажите, что в силу национальной гордости нам не следует кланяться и так быстро реагировать на их предложение, к тому же и воюют они ещё плохо. Одно дело, когда они приезжали к нам на поклон, другое дело нам ехать туда. Я считаю, что нужно воздержаться». Получив отказ, патриарх Сергий больше не проявлял особой инициативы в международных делах. Например, даже после многократных просьб о приёме в Москве греческой принцессы Ирины, он так и не сделал запрос в советские правительственные учреждения (впрочем, там знали об этих просьбах, но молчали). Тем не менее патриархии приходилось всё больше внимания уделять внешнеполитическим проблемам. На заседаниях Священного синода 20—28 октября 1943 г. рассматривался доклад патриаршего экзарха митрополита Алеутского и Северо-Американского Вениамина об общем положении дел, образовании нового прихода в Буэнос-Айресе, и ему было поручено возбудить ходатайство перед правительством США о передаче Московской патриархии зданий и имущества, принадлежащих когда-то Русской церкви. Кроме того, «Синод определил необходимым провести надлежащее выяснение об имуществе и зданиях, ранее принадлежавших бывшей Русской православной духовной миссии в Палестине, после чего возбудить ходатайство о возвращении их» (ГАРФ. Ф. 6991, оп. 1, д. 3, лл. 21—21 об.). К 1945 г. Русской православной церкви удалось возобновить многие международные связи. Большой резонанс имели антифашистские обращения патриарха Алексия к православным румынам и болгарам. Завязалась активная переписка с Восточными патриархами. Теснимые другими религиозными течениями, они ожидали получить от сильной и богатой Русской церкви разнообразную помощь. Ярким примером роста авторитета Православной церкви явилось обращение в ноябре 1944 г. через штаб 4-го Украинского фронта представителей Мукачевско-Пряшевской епархии о принятии её в юрисдикцию Московской патриархии. 8 декабря 1944 г. делегация посетила митрополита Алексия, а 11 декабря председателя Совета по делам РПЦ Г.Г.Карпова, через которого передала письмо Сталину о желании не только Церкви, но и всей Карпатской Руси, входившей до войны в состав Чехословакии, воссоединиться с Великой Россией.
В январе 1945 г. на Поместном Соборе присутствовали главы и представители восьми автокефальных Православных церквей, не только заявившие о своей признательности правительству СССР, но и фактически давшие согласие на совместную борьбу с Ватиканом, который представлялся советскому руководству основным противником в новой религиозной международной политике. В ответ гостям Собора было подарено 80 музейных предметов драгоценной церковной утвари. Щедрая материальная поддержка Восточных патриархов как инструмент воздействия на них активно применялась и в дальнейшем. Установившиеся связи были закреплены поездкой патриарха Алексия в мае—июне 1945 г. с официальным визитом к Иерусалимскому, Антиохийскому, Александрийскому патриархам. Эта поездка продолжала традицию паломничества к Святым местам. В начале 1946 г. Г.Г.Карпов предлагал И.В.Сталину «усилить влияние на восточные патриархаты, которые хотя и малочисленные, но считающиеся авторитетными в православном мире, с целью использования их в будущем на своей стороне при решении ряда важных церковных вопросов». Согласие было получено, и в ноябре—декабре 1946 г. митрополит Григорий (Чуков) побывал в Сирии, Ливане, Египте, одаривая крупными денежными суммами местных иерархов, и везде получая заверения последних, что «возглавляемые ими патриархаты и Церкви всегда будут поддерживать Московскую патриархию в международных церковных вопросах». Наибольшую озабоченность вызывала позиция Константинопольского патриарха Максима V, и ему в 1946 г. выделили 50 тыс. долларов. Это принесло свои плоды. Например, Вселенский патриарх, несмотря на давление турецкого правительства, отказался осудить греческих коммунистов, развернувших вооружённую борьбу в своей стране. III Успешно проходило воссоединение русских эмигрантских приходов с Матерью-Церковью. Этому способствовало массовое патриотическое движение в эмигрантской среде в годы войны, проявление чувства гордости за свою Родину, одержавшую победу над Германией и её союзниками. Связь с Россией для многих эмигрантов была возможна лишь через церковные каналы. Уже вскоре после освобождения Парижа, в ноябре 1944 г., глава Западноевропейской епархии, находившейся в юрисдикции Константинопольской патриархии, митрополит Евлогий (Георгиевский) написал патриарху Алексию о желании пересмотреть свой статус и восстановить связи с Москвой. Литературный редактор воспоминаний митрополита Евлогия Т.Манухина оценивала настроения владыки следующим образом: «Огромная непобедимая Россия, от Ледовитого океана до Индийского (мечта!), гроза пограничных сильных держав, покровительница малых, сестра родная всех славян…и Москва — кто знает! — быть может, всемирный Центр Православия… Известие о прекращении гонений, а потом о Соборе и избрании Патриарха владыка воспринял как великую радость духовной победы, связанную с победой на полях сражений, как знак “прощённости” русского народа» (Евлогий (Георгиевский), митрополит. Путь моей жизни: Воспоминания митрополита Евлогия, изложенные по его рассказам Т.Манухиной. М., 1994. С. 611—612).
В марте 1945 г. планировался приезд митрополита Евлогия в Москву, но он не состоялся из-за его болезни. Воссоединение 75 евлогианских приходов с Московской патриархией произошло в сентябре 1945 г. в результате поездки во Францию митрополита Николая (Ярушевича). Из епархии был образован особый экзархат. Правда, это достижение «церковной дипломатии» в конечном итоге оказалось временным. Уже 25 декабря 1945 г. заместитель наркома иностранных дел В.Деканозов с тревогой писал Г.Г.Карпову: «Успехи митрополита Николая Крутицкого вовсе не закреплены и могут быть легко разрушены. Тов. Богомолов (посол во Франции) считает, что следует поспешить с присылкой в Париж постоянных представителей Московской патриархии и закрепить первоначальные успехи Николая, иначе англо-американцы захватят заграничные православные организации в свои руки и обратят их в орудие борьбы против нас». Но это предложение казалось тогда советскому руководству явной перестраховкой. В сентябре 1945 г. воссоединился с Московской патриархией и глава Западноевропейской епархии Заграничного архиерейского синода митрополит Серафим (Лукьянов). Подобные процессы воссоединения охватили русские приходы в Германии, Австрии, Венгрии, Югославии, Великобритании, а также во многих других странах Европы, Африки и Азии. Так, сразу же после избрания патриарха Алексия архиереи дальневосточных епархий заграничной Русской православной церкви во главе с митрополитом Харбинским и Маньчжурским Мелетием стали возносить за богослужениями его имя, несмотря на угрозы и репрессии японских властей. В октябре 1945 г. они были приняты в юрисдикцию Московской патриархии, как и Русская духовная миссия в Китае.
В Финляндии монахи Валаамского монастыря ещё в ноябре 1944 г. ходатайствовали о воссоединении. В октябре 1945 г. в Финляндию прибыл митрополит Ленинградский и Новгородский Григорий. Он принял в каноническое общение Коневецкий и Валаамский монастыри, два прихода в Хельсинки и взял письменные обязательства архиереев Финляндской православной церкви о скором переходе их из Константинопольского патриархата в Московский. В 1946 г. и правительство Финляндии, судя по заверению её посла в СССР, было согласно с этим актом, намеченным на декабрь. Но запланированный приезд финской делегации в Москву не состоялся. Видя, что разработанный план сорвался, в Совете по делам РПЦ решили изменить тактику и другим способом завоевать нового союзника. В мае 1948 г. патриарх Алексий известил архиепископа Германа о своём решении даровать возглавляемой им Финляндской православной церкви полную автокефалию при условии предварительного возвращения в юрисдикцию Московского патриархата. 16 ноября патриарх составил соответствующее постановление Синода, однако Собор Финляндской церкви был перенесён с осени 1948 г. на 1950 г., причём и тогда Собор отложил решение этого вопроса до 1955 г. Таким образом, в Финляндии воссоединились с Московским патриархатом лишь Коневецкий и Валаамский монастыри и приходы. Подводя итоги работы Совета по делам РПЦ за 1943—1946 гг., Г.Г.Карпов писал И.В.Сталину, что роль Совета, его функции и объём работы значительно вышли за рамки, предусмотренные положением о Совете, т.к. после окончания войны основное внимание уделялось внешнеполитической деятельности, предусматривавшей расширение сфер влияния Русской православной церкви. Только в 1945 г. были организованы выезды делегаций РПЦ в 15 стран. В результате в юрисдикцию Русской церкви вошли три митрополита, 17 епископов и 285 приходов. В другом отчёте в ЦК ВКП(б) от 14 февраля 1947 г. указывалось: «Русское духовенство, в частности, сыграло большую роль в деле агитации за принятие советского гражданства бывшими эмигрантами… Русская эмигрантская печать, пользующаяся поддержкой Церкви, также почти повсеместно изменила своё политическое лицо, благожелательно относясь к Советскому Союзу… Осуществляя мероприятия по воссоединению Русской православной церкви за границей с Московской патриархией и развивая связи с православными Церквами славянских государств, Совет ставил основной целью использование Русской церкви в качестве канала для проведения нашего влияния за рубежом» (РГАСПИ. Ф. 17, д. 407, лл. 25, 32). Поскольку до революции в крупнейших городах мира действовало 55 посольских храмов Российской империи, Г.Г.Карпов считал возможным вернуть их и организовать на базе этих церквей Духовные миссии. Намечалось добиться и возвращения зданий и имущества уже существовавших ранее Русских миссий в Палестине, США, Китае, Японии, Корее (что частично удалось сделать). В отчёте в ЦК ВКП(б) от 14 февраля 1947 г. подчёркивалось, что Русские миссии «являлись бы надёжной базой для распространения русского влияния за границей» (РГАСПИ. Ф. 17, д. 407, л. 25). На настроениях русских эмигрантов неблагоприятно сказывались политические акции, которые предпринимала Московская патриархия под давлением государственных органов. Если бы не эта явная компрометирующая зависимость, воссоединение эмигрантских приходов шло бы значительно успешнее. Сыграло свою роль и открытое давление властей ряда западных государств, прежде всего США. Так, например, священники русских приходов Египта и Южной Кореи, вернувшихся в юрисдикцию Московской патриархии, были арестованы и после тюремного заключения высланы из этих стран. В 1946 г. православные японцы обратились к патриарху Алексию с просьбой прислать им епископа, но американские военные власти не пропустили его и вскоре спровоцировали раскол: после прибытия в Японию епископа из США они передали ему все храмы и помещение Русской духовной миссии. Ощутимую неудачу потерпела Московская патриархия после смерти в августе 1946 г. возглавлявшего Западноевропейский экзархат митрополита Евлогия. 17 октября 1946 г. епархиальное собрание клира и мирян высказалось за пребывание в качестве автономного экзархата в лоне Константинопольской патриархии. Верными патриарху Алексию и Русской православной церкви остались лишь около 20 приходов.
Отпугивала русских эмигрантов и открытая борьба Московской патриархии с Ватиканом и постепенно назревавший конфликт с Англиканской церковью. В 1945 г. отношения с Англиканской церковью были ещё вполне нормальными. В мае 1945 г. Великобританию посетил митрополит Николай (Ярушевич), встречавшийся с королём Георгом VI, архиепископом Кентерберийским и эмигрантской русской общиной. Он прозондировал почву для организации в Лондоне приходов Московской патриархии, участия англичан в планируемой всемирной конференции христианских Церквей в Москве. В ходе визита архиепископ Йоркский выступил с антикатолическими заявлениями, назвав Ватикан общим врагом православия и Англиканской церкви. Это дало повод председателю Совета по делам РПЦ полковнику МГБ Г.Г.Карпову в отчёте ЦК ВКП(б) сделать вывод, что «Англиканская церковь, так же как и Русская православная церковь, отрицательно относится к Ватикану и готова принять участие в тех или иных мероприятиях, направленных против Ватикана, хотя и занимает пока в этом вопросе пассивные позиции» (РГАСПИ. Ф. 17, оп. 125, д. 407, л. 37). В июне—июле 1945 г. почти два месяца по личному приглашению И.В.Сталина находился в СССР настоятель Кентерберийского собора Х.Джонсон. И.В.Сталин проявлял особую заинтересованность в контактах с ним, в письмах неизменно посылал приветы, тёплые пожелания. И на июньской пресс-конференции в Ереване, накануне открытия Потсдамской конференции, Х.Джонсон заявил: «Я полностью и от всего сердца согласен с тем, что области, отторгнутые от Турции, должны быть как можно скорее возвращены Армении». И.В.Сталин высоко оценил работу Х.Джонсона на посту председателя Объединённого комитета помощи СССР, удостоив его не только тёплого приёма в Кремле 6 июля 1945 г., но и наградив его орденом Трудового Красного Знамени. Однако уже в 1946 г. отношения с Англиканской церковью начали портиться. Камнем преткновения стала её руководящая роль в экуменическом движении, выступавшем за объединение христианских конфессий. В феврале 1947 г. в отчёте Совета по делам РПЦ указывалось: «…экуменистическое движение во главе с Англиканской церковью всё более и более скатывается на реакционные политические рельсы, оставляя церковные вопросы на заднем плане. Об этом особенно красноречиво говорят принятые на последнем заседании экуменистов в Женеве в 1946 г. решения с требованием пересмотра Потсдамских соглашений в отношении Германии, борьбе с марксизмом и т.д.» (РГАСПИ. Ф. 17, оп. 125, д. 407, л. 38). Правда, в то время ещё считалось возможным, как писал Г.Г.Карпов, обеспечить «руководящее влияние в экуменистическом движении Русской православной церкви и других религиозных организаций СССР». Для этого Московская патриархия должна была в 1947 г. предъявить во время переговоров с архиепископом Кентерберийским два условия своего участия в движении: а) отказ экуменистов от политических выступлений и обеспечение чисто церковной деятельности этого движения; б) значительное расширение представительских мест для православных церквей во главе с Русской церковью. Однако соглашения с Англиканской церковью достигнуто не было, не вступила она в конечном итоге и в создаваемый антиватиканский церковный блок. IV Борьба с Ватиканом была одной из важнейших составляющих сталинского плана создания мирового религиозного центра в Москве, но она разгорелась далеко не сразу. Внешняя политика Ватикана имела сложную динамику. В 1939—1942 гг. для неё была характерна колеблющаяся линия. Во-первых, Ватикан предпринимал попытки избежать крупного военного конфликта, чреватого катастрофой для всего западного мира, оказывал моральную поддержку оккупированной Польше. Но, во-вторых, просматривалось явное нежелание папского престола открыто осудить лидеров германского нацизма. Но в то же время папа Пий ХII не поддался давлению фашистских держав—стран «оси», настаивавших, чтобы он после нападения Германии на СССР провозгласил «крестовый поход» против коммунизма. Однако ватиканская дипломатия активно сотрудничала с германской, рассчитывая получить разрешение на деятельность католических миссионеров в восточных землях. 14 августа 1941 г. было заключено соглашение с германским военным командованием о совместных мероприятиях с Ватиканской восточной миссией, но без санкции руководства НСДАП и Главного управления имперской безопасности, из-за чего оно так и не вступило в силу. С 1943 г. дипломатическая активность Ватикана значительно возросла, он стремился стать посредником между странами «оси» и западными союзниками. Так, папа Пий ХII резко отозвался о совместном заявлении Ф.Рузвельта и У.Черчилля о безоговорочной капитуляции нацистской Германии и фашистских держав, сделанном в Касабланке 20 января 1943 г. Папа видел в будущей Европе сильную, по возможности, демократическую Германию, протянувшуюся как можно дальше на Восток католическую Польшу, очень опасался возможного «полевения» Италии. С сентября 1943 г., после капитуляции фашистской Италии, обострилась дипломатическая борьба США, Великобритании и Германии за влияние на Ватикан. Речь всё больше шла о планах послевоенного переустройства мира. За колебаниями в политике Ватикана внимательно следили в Москве. Продвижение Красной армии на Запад, в регионы традиционного католического влияния, поставило перед народным комиссариатом иностранных дел СССР задачу поиска контактов с Римским престолом. В декабре 1943 г. И.В.Сталин дал указание через начальника 2-го Управления НКВД составить справку «О состоянии римско-католических костёлов на территории СССР», которая была подготовлена 4 мая 1944 г. Этой проблемой вплотную занялись сотрудники сталинской госбезопасности, Совет по делам РПЦ, а с лета 1944 г. вновь созданный Совет по делам религиозных культов. Первоначально государственные органы приступили к поиску компромиссов с руководством католических общин в западных районах СССР. В Латвии было разрешено возобновить деятельность духовной семинарии. В апреле—мае 1944 г. СССР посетил американский католический священник С.Орлеманьский. Он был принят И.В.Сталиным и В.М.Молотовым, которые заявили, что Советский Союз готов к сотрудничеству с Папой Римским и не собирается ущемлять права католиков. Летом 1944 г. был освобождён Львов, и, вопреки зарубежным прогнозам, отношение советских властей к униатам Западной Украины сначала казалось вполне терпимым. Глава Греко-католической (униатской) церкви митрополит Андрей Шептицкий в конце августа направил в Москву письмо с заявлением о лояльности и просьбой принять его делегацию для окончательного урегулирования отношений с советским государством. Внезапная смерть Шептицкого и избрание нового главы Униатской церкви митрополита Иосифа (Слипого) задержали приезд делегации в Москву до декабря 1944 г. Члены делегации выразили «приветствие и благодарность Советской власти, Красной Армии и её Главнокомандующему товарищу Сталину» и заявили об осуждении «бандеровского» движения, стремлении участвовать в «устроении мирной жизни» на освобождённой территории Украины. Руководство Совета по делам религиозных культов, по согласованию с В.М.Молотовым и Н.С.Хрущёвым, в свою очередь, указало, что все просьбы униатов, не расходящиеся с законом, будут удовлетворены. От делегации приняли 100 тыс. рублей в фонд Красного Креста (Униаты и советская власть. М., 1999. С. 56—71). Председатель Совета И.В.Полянский, встречаясь в первых числах января 1945 г. с американским журналистом Д.Фишером, подчеркнул, что некий компромисс Католической и Униатской церквей с государством достигнут, и эти церкви «живут». Таким образом, Москва всячески демонстрировала своё желание нормализовать отношения с Ватиканом. Однако Папа Римский не принимал подаваемых сигналов и не изменил своей позиции в отношении большевистского режима. В определённой мере это было и успехом германских дипломатов, понимавших, что между СССР и Ватиканом возможно урегулирование отношений, и не допустивших такого развития событий. В начале 1945 г. в выступлениях папы Пия ХII вновь зазвучали мотивы враждебности к коммунистам, к СССР и одновременно призывы к милосердию к побеждённым в войне и установлению приемлемого для обеих сторон мира. У Ватикана возникли идеи создания конфедерации Придунайских стран, организации комитета «Католического действия» («Акцио Католика») для развёртывания борьбы против леворадикальных элементов. В этих условиях советское руководство отказалось от поисков компромиссов, и курс в отношении католицизма начал меняться. Отныне Ватикан характеризовался в советской печати как «защитник фашизма», стремящийся к усилению своего влияния в послевоенном мире. В политику «советизации» восточноевропейских стран сталинское руководство включало в качестве необходимой составной части и задачу преодоления влияния католицизма. Антикатолические планы впервые были оглашены на Поместном Соборе 1945 г. в Москве. В обращении его участников, принятом 6 февраля, решительно отвергалось предложение папы о «мягком мире» с нацистами. В соответствии с указаниями В.М.Молотова, сделанными им 2 марта 1945 г., через 13 дней Г.Г. Карпов направил И.В.Сталину докладную записку, в которой говорилось: «Политический блок с фашизмом усилил профашистскую деятельность Ватикана, особенно ярко выраженную в дни войны. Римско-католическая церковь в своём стремлении к мировому господству ведёт наступление и систематическую борьбу за поглощение православия католицизмом». Следует отметить, что в данном случае эти утверждения не были голословными: руководство СССР располагало документальными подтверждениями подобных действий Ватикана. В «особой папке» И.В.Сталина хранятся заявления бывшего начальника церковного отдела Главного управления имперской безопасности штурмбанфюрера СС Карла Нейгауза, взятого в плен 28 мая 1945 г. и вывезенного в СССР. В них говорилось: «Несмотря на общеизвестный антагонизм, существовавший перед Второй мировой войной между Гитлером и Католической церковью, в ходе войны папа Пий ХII проводил скрытую политику в пользу Германии и оказывал ей моральную поддержку. Это стало мне известно на основе изучения ряда секретных документов и личных бесед с наиболее крупными агентами СД по католическому духовенству». В советской зоне оккупации в Германии был арестован ряд лиц, упомянутых штурмбанфюрером СС К.Нейгаузом. Все они подтвердили содержавшиеся в его показаниях сведения. И.В.Сталин получил дополнительные данные для усиления жёсткого курса по отношению к Ватикану. Прежде всего, этот курс самым трагическим образом сказался на судьбе Греко-католической церкви в СССР. Наличие в стране более 4 млн верующих униатов, объединённых в особую Церковь, контролируемую Папой, представлялось И.В.Сталину недопустимым. Он решил уничтожить Униатскую церковь в СССР. В осуществлении сталинских замыслов принудили участвовать Русскую православную церковь. 15 марта 1945 г. Г.Г.Карпов писал И.В.Сталину, что Православная церковь «может и должна сыграть значительную роль в борьбе против Римско-католической церкви… Совет предлагает: а) организовать в городе Львове православную епархию… б) предоставить епископу и всем священнослужителям права на проведение миссионерской работы… е) организовать внутри Униатской церкви инициативную группу, которая должна будет декларативно заявить о разрыве с Ватиканом и призвать униатское духовенство к переходу в православие» (Одинцов М.И. Хождение по мукам. 1939—1954 годы//Наука и религия. 1990. № 8. С. 21). V Одно время казалось, что планы создания «Московского Ватикана» близки к осуществлению. Ещё в марте 1946 г. митрополит Николай (Ярушевич) писал в Совет по делам РПЦ о необходимости проведения в Москве Вселенского Собора. Трудно сказать, у кого родилась эта идея, но она была полностью одобрена И.В.Сталиным, возлагавшим на её осуществление большие надежды. Первоначальный замысел отличался грандиозностью. 13 января 1947 г. патриарх Алексий писал Г.Г.Карпову о предполагаемом проведении 1—10 октября в Москве Собора всех существовавших тогда в мире автокефальных Православных церквей, причём планировалось, что они будут представлены своими главами. Ожидалось, что прибудут делегации Сиро-Халдейской, Армяно-Григорианской, Коптской церквей в связи с обсуждением вопроса об их соединении со Вселенским православием. 23 января начала работать подготовительная комиссия Патриархии, в программу Собора намечалось включить девять вопросов, главные из которых носили «политический» характер — отношение к воинствующему католицизму и экуменическому движению. Для создания заинтересованности у будущих участников в начале 1947 г. готовилась передача подворий Иерусалимской, Сербской, Антиохийской, Александрийской церквам в Москве, Киеве и Ленинграде; выплата денежных подарков в валюте главам Константинопольской, Кипрской, Греческой, Албанской, Сербской церквей. В свою очередь, и Московской патриархии пообещали передать все здания Троице-Сергиевой Лавры, Смоленский собор в Новодевичьем монастыре и т.п.
В середине февраля планы были откорректированы: в сентябре 1947 г. намечалось проведение уже Предсоборного совещания, основной целью которого провозглашалась подготовка созыва в 1948 г. Вселенского Собора «для решения вопроса о присвоении Московской патриархии титула Вселенской». Однако все эти замыслы постепенно начали рушиться. Ещё в январе 1947 г. тяжело заболел и полностью отошёл от дел лояльный к СССР Константинопольский патриарх Максим. Его окружение, почувствовав в Московской патриархии соперника в вопросе лидерства в православном мире, заняло гораздо более жёсткую позицию, чем ранее. На Константинопольскую патриархию полностью ориентировались Греческая и Кипрская церкви. Так, от главы Кипрской церкви архиепископа Леонтия 29 июня 1947 г. в Москву пришла телеграмма: «К сожалению, не принимаем приглашения на всеправославный Собор, каковое полномочие имеет одна лишь Вселенская патриархия Константинопольская» (ГАРФ. Ф. 6991, оп. 2, д. 16, л. 57). Сыграла свою роль и широкая кампания в западной прессе по компрометации Русской церкви. В борьбу за срыв московского плана активно включился Ватикан, роль которого в СССР явно недооценили. На Восточных патриархов оказывалось разностороннее давление, представители различных американских организаций подкупали их крупными денежными суммами. Например, руководитель международного общества по охране свободы религии Ж.Нусбаум даже в Софии и Праге убеждал православных иерархов отказаться от поездки в Москву, обещая им значительную материальную помощь. В результате срыв первоначальных замыслов стал очевиден. Советское руководство решило ограничиться более скромной задачей — проведением в Москве летом 1948 г. совещания глав Православных церквей под благовидным предлогом празднования 500-летия автокефалии Русской церкви. Поскольку на приезд значительной части Восточных патриархов надежды уже не было, на совещании намечалось окончательно оформить европейский Православный блок. В связи с этим в сентябре 1947 г. в Сочи готовилась ещё одна встреча патриарха Алексия со Сталиным, но из-за болезни патриарха и по ряду других причин она не состоялась. В конечном итоге совещание оказалось даже более представительным, чем ожидалось. В Москву приехали делегации 11 автокефальных Церквей из 13. Иерусалимский патриарх прислал телеграмму с извинениями, что только война в Палестине и осада Иерусалима помешали его представителям прибыть в СССР, и впоследствии одобрил все решения совещания. Лишь Кипрская церковь не изменила своей бескомпромиссной позиции. Сербский патриарх Гавриил мужественно приехал в СССР, несмотря на запрещение и прямые угрозы репрессий со стороны правительства Тито. В Югославии в это время проводились массовые аресты православных священников. В беседах с Г.Г.Карповым патриарх Гавриил рассказывал о своей верности России, поддержке Москвы в её конфликте с маршалом Тито и желательности для Сербской православной церкви иметь во главе Югославского правительства не хорвата, а серба. Две делегации — Константинопольская и Греческая (Элладская) — прибыли только на празднества и в работе совещания непосредственно не участвовали, пытаясь воздействием на некоторых глав Церквей сорвать принятие ряда решений. Празднества и заседания проходили в Москве почти всю первую половину июля 1948 г. Об их ходе Г.Г.Карпов чуть ли не ежедневно писал доклады секретарям ЦК ВКП(б) — сначала А.А.Жданову, а затем Г.М.Маленкову. Копии докладов передавались И.В.Сталину. Все решения совещания заранее получили санкцию партийного руководства. Так, отдел пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) высказал мнение: «В проекте резолюции “Ватикан и Православная церковь” желательно было бы сказать сильнее о реакционном, антинародном характере деятельности Ватикана и папизма. В особенности необходимо указать на поддержку Папой фашизма и на организацию борьбы против СССР» (РГАСПИ. Ф. 17, оп. 132, д. 8, л. 25). Пожелания отдела пропаганды и агитации ЦК были учтены церковными иерархами. В результате предварительной работы партийных и компетентных органов удалось достичь единства позиций участников совещания, хотя без борьбы мнений не обошлось. Колебался болгарский митрополит Стефан, и его решение определила только телеграмма министра иностранных дел из Софии о принципиальном согласии правительства Болгарии на установление патриаршества. Единогласно были приняты постановления «Ватикан и Православная церковь», «Экуменическое движение и Православная церковь», направленные против Папы Римского и Америки как центра протестантизма, а также схожее по характеру «Обращение к христианам всего мира». В резолюции «Об англиканской иерархии» ей, хотя и в мягкой форме, фактически отказывали в признании её каноничности (РГАСПИ. Ф. 17, оп. 132, д. 8, лл. 104—105). Нарастающая конфронтация бывших военных союзников повлияла и на межцерковные связи. Англиканская церковь рассматривалась уже как претендент на европейское лидерство. Между тем на совещании решались и вопросы, которые вполне могли бы ставиться на Вселенском Православном Соборе. С точки зрения советского руководства, Московское совещание глав Православных церквей прошло успешно. Г.Г.Карпов сообщал в своём заключительном отчёте, что «задача-минимум по сплочению восточноевропейских Церквей под руководством Московской патриархии выполнена, намеченные постановления приняты». В Совете Министров СССР приступили к подготовке новых встреч глав Православных церквей, начались хлопоты об увеличении денежной помощи Восточным патриархиям, усилению деятельности Русской церкви за границей (РГАСПИ. Ф. 17, оп. 132, д. 8, л. 108). Но международные и внутренние аспекты советской религиозной политики уже начали существенным образом меняться. Во второй половине 1948 г. произошло резкое падение интереса руководства СССР к внешнеполитическим акциям Русской церкви. Потерпели неудачу все «средиземноморские» планы И.В.Сталина в Греции, Турции, Израиле, и не так нужны стали для целей советской экспансии Восточные православные патриархи. Кроме того, 1 ноября 1948 г. новым Константинопольским патриархом был избран архиепископ Нью-Йоркский Афинагор, настроенный крайне антисоветски. 27 января 1949 г. в своей речи на интронизации он призвал к сотрудничеству христиан и мусульман для борьбы против коммунизма. В основном закончилось выполнение Московской патриархией своей «православной миссии» в восточноевропейских странах: там утверждались просоветские режимы «народной демократии». Английский историк У.Флетчер так оценивал это послевоенное время советской истории: «Над Восточной Европой успешно устанавливался советский контроль; влияние Московской патриархии могло быть полезно, но теперь уже не было так важно. И покуда не откроется какая-нибудь другая сфера приложения услуг Церкви, период использования Русской православной церкви в интересах сталинской внешней политики подошёл к концу». Явной неудачей закончились планы создания «Православного Ватикана» в Москве. Основные цели борьбы с папским престолом не были достигнуты. Всемирно-христианского антипапского движения создать не удалось. Более того, после окончания Второй мировой войны политический вес и влияние католицизма в международных делах значительно выросли. Во многих европейских странах появились активные демократическо-христианские группировки, с успехом противостоящие коммунистам. В ряде государств Католическая церковь стала главным препятствием продвижения коммунистов к власти. В мае 1947 г. под влиянием Ватикана коммунисты были устранены из французского и итальянского правительств. Упорная борьба разгорелась на парламентских выборах в апреле 1948 г. в Италии. Демохристиане выдвинули лозунг «Рим или Москва». Папа в своём послании объявил «дезертиром и предателем любого, кто окажет …поддержку…партиям или властям, не признающим Бога». В итоге христианско-демократическая партия Италии победила, набрав 48,7 % голосов. Кроме Папы Римского, у Московской патриархии появились новые сильные конкуренты — Константинопольский патриарх и Всемирный совет церквей (ВСЦ), созданный на проходившей в августе—сентябре 1948 г. Ассамблее экуменического движения в Амстердаме. Несмотря на всё противодействие СССР, в организации Всемирного совета церквей участвовали и три автокефальные Православные церкви. 1948 год стал во многом поворотным во внешней политике СССР. Началась «холодная война». Ещё 5 марта 1946 г. бывший премьер-министр Великобритании У.Черчилль произнес свою знаменитую речь в Фултоне, которую И.Сталин в интервью «Правде» расценил как «призыв к войне с СССР». А через год, в марте 1947 г., президент США Г.Трумэн декларировал право США оказывать влияние на политику других стран, вскоре продемонстрировав его на практике в Греции и Турции. Блокада Берлина со стороны СССР и прорыв этой блокады показали, что страны Запада готовы активно сопротивляться наступлению коммунистической опасности, появились проблемы с Югославией. В таких условиях советское руководство отказалось от наступательной стратегии и переориентировало внешнеполитическую деятельность Русской православной церкви на укрепление и консолидацию сил образовавшегося восточноевропейского социалистического лагеря. Ю.А.БАХНЫКИН,
|
КАРПОВ
Георгий Григорьевич (1897—1967).
