На вопросы наших читателей
отвечает историк Дмитрий КАРЦЕВ

Колебания императора Александра II по поводу введения в России народного представительства сегодня кажутся, по меньшей мере, ошибкой, а нередко — главной причиной той катастрофы, которая положила начало тяжелейшим десятилетиям рубежа XIX—XX вв.

Между тем у императора были серьёзные причины откладывать — именно откладывать, а не отвергать категорически — реализацию этой идеи. Известно, что царю-освободителю не раз и не два предлагали проекты учреждения представительного законосовещательного органа в масштабах всей Империи. Александр всегда был непреклонен: время ещё не настало — таков был общий смысл резолюций, накладывавшихся им на предложенные проекты. Взгляд из сегодня рисует нам, что император останавливался в своих преобразованиях на полпути, но ведь ему-то были известны и некоторые итоги им инициированных и уже проведённых реформ, и итоги эти далеко не всегда были утешительны.

Например, возьмём земские учреждения, получившие немалую власть распоряжаться на местах, а главное, создававшиеся как раз по представительному принципу. Так вот, на практике выяснилось, как вспоминают современники, что «народных представителей» если что и волнует, так это открытие новых питейных учреждений да прочих мест не для самого культурного отдыха. Когда же речь заходила о народном образовании или о защите здоровья населения, «господствовало равнодушие». Многочисленные цензы только подтверждали тот факт, что даже наиболее обеспеченные и нередко самые образованные слои населения к демократии не были готовы.

Более того, против всероссийского представительства выступали как раз те, кого сегодняшние учебники истории называют наиболее либеральными деятелями александровской эпохи. Речь, например, о военном министре Д.А.Милютине или К.Д.Кавелине. Либеральные воззрения нисколько не мешали им жёстко противиться любым предложениям, даже опосредованно ведущим к участию избранных представителей в принятии важнейших государственных решений.

Всё дело в том, что предложения эти шли, в основном, из среды «консервативного чиновничества», и разнообразные ограничения для избирателей были в их предложениях настолько велики, что участвовать в выборах могли бы лишь наиболее знатные и богатые жители страны. Это, в общем-то, вполне естественно: даже в просвещённых европейских странах в выборах в то время обычно участвовала лишь малая часть населения.

Однако либералы в окружении Александра видели в этих предложениях угрозу своим реформам: они полагали, что консерваторы стремятся ограничить самодержавие с тем, чтобы дать обратный ход преобразованиям. Гарантом либерального пути являлись в тех условиях не земство и не всероссийское представительство, а личность конкретного императора — Александра II.

Наконец, существовало ещё одно важнейшее обстоятельство. О нём пишет, в частности, американский историк Ричард Пайпс. Речь о том, что в России не сложились традиционные для Европы группы влияния — те, что обычно составляют основу парламента. Уровень сословного сознания в России был крайне низок, причём касалось это всех слоёв общества, в том числе дворянства. У жителей Империи по понятным, вызванным особенностями истории страны причинам отсутствовала привычка отстаивать своё мнение на высшем уровне, более того, не было понимания собственных проблем как части проблем общегосударственных. А когда граждане не ощущают себя частью общественного организма, это явно не способствует созданию парламента на континентальный манер — основанного на сословном представительстве.

Выход был, видимо, в созыве представительства, где главную роль играли бы не депутаты от сословий, а представители местностей и общин. Нечто подобное попыталась сделать Екатерина II, созвав Уложенную комиссию.

Столкнувшись, однако, с глубоким нежеланием её членов учитывать интересы страны в целом, великая императрица быстро охладела к своей идее и предпочла проводить реформы самолично. Понятно, что от Александра понадобилась бы политическая воля не меньше, чем у его прабабки, — народу ещё только предстояло учиться властвовать над собой.

Однако именно этой политической воли царю как раз и не хватило — слишком сильно было противодействие его начинаниям собственного окружения. Итак, весьма неудовлетворительные результаты земской реформы — первого опыта народного представительства — вкупе с противодействием политических элит и объективными сложностями развития страны помешали Александру довести политические реформы до конца — до создания Всероссийского народного представительства.