На вопросы наших читателей
отвечает историк Дмитрий КАРЦЕВ

При чтении школьных учебников и пособий нередко возникает впечатление, будто закрепощение крестьян было последовательной политикой государства, проводившейся на протяжении нескольких веков. Это впечатление ложно хотя бы потому, что трудно себе представить государство, неизменно, в течение столь долгого времени, проводившее одну и ту же политику. Более того, взглянув на конкретные законодательные акты, легко заметить, что они принимались не слишком систематизировано, а скорее под влиянием экономической и политической конъюнктуры.

Так, Судебник 1497 г., считающийся прелюдией к скорому наступлению крепостничества, был принят в связи с окончательным присоединением Северо-Западной Руси к Москве и созданием единого Московского государства. В соответствии с этим документом вместо регионального обычая устанавливался единый срок перехода крестьян от одного владельца к другому — за неделю до и через неделю после Юрьева дня (26 ноября). По всей видимости, специальных намерений ограничить свободу крестьян у власти не было: как и другие положения Судебника, оно было связано с намерением унифицировать законодательство. Причём, надо сказать, что срок, оговоренный в Судебнике, был очень удобен для перехода — к тому времени крестьяне уже собрали урожай и обычно устанавливался санный путь.

Нужно не забывать ещё и следующее обстоятельство: крестьяне, лишившиеся хозяев после похода московитов на Новгород и изъятия тамошних земель у противников Москвы, так и остались в массе своей вольными. Иными словами, специальной цели закрепостить крестьян у правительства не было.

То же можно сказать и о введении примерно через столетие заповедных лет. Историки полагают, что соответствующий указ был издан в 1592 или 1593 г. и запрещал переходы. Через несколько лет, в 1597 г., правительство ввело указ о пятилетнем сроке сыска беглых крестьян. По всей видимости, целью здесь было также не закрепощение само по себе, а ускоренное восстановление разрушенной в годы опричнины фискальной системы. Правительство остро нуждалось в дополнительных доходах — и лучшего способа, чем прикрепить крестьян к земле с тем, чтобы они с помощью переходов не уклонялись от налоговой повинности, не было. Кроме того, переходы изрядно подрывали благосостояние помещиков — главной военной силы государства. Крестьяне предпочитали уходить к более крупным землевладельцам, предоставлявшим им нередко различные льготы. Правительство, разумеется, такая ситуация не устраивала.

В следующем веке политика в отношении крестьянства приобретает уже более целенаправленные черты. Это выразилось в издании в 1649 г. Соборного Уложения. Считается, что именно оно оформило в стране крепостничество. Действительно, отныне был полностью, для всех крестьян, отменён переход, и они оказывались прикреплёнными к своему хозяину. Впрочем, в некотором смысле и помещик был тоже «закрепощён» своими земледельцами — торговля людьми в православной России не практиковалась.

Наконец, окончательное оформление крепостного права пришлось уже на эпоху Петра Великого. После проведения в 1718—1724 гг. переписи населения в стране была введена подушная подать. Отныне на крестьян возлагалась финансовая ответственность за содержание армии. Причём к крестьянству были отнесены все те, кто до этого мог рассчитывать при тех или иных условиях на личную свободу. Это и гулящие люди, и холопы, т.е. лично зависимые от господина люди, получавшие освобождение после его смерти.

Таким образом, до середины XVII в. процесс закрепощения шёл в целом стихийно и отвечал нуждам государства в конкретный момент. В эпоху Алексея Михайловича и особенно Петра государство сделало ставку на крепостничество как на наиболее удобный институт поддержания экономической стабильности и складывавшихся государственных институтов, приближенных к европейским образцам. Можно сказать и так: введение крепостного права стало дорогой платой за реформы Петра I.