На вопросы наших читателей
отвечает историк Дмитрий КАРЦЕВ

Действительно, отношение советской исторической науки к крестовым походам было сугубо материалистическим: за событиями, длившимися более двух столетий, историки не видели фактически ничего, кроме корыстного (экономического) интереса. Это и понятно, ведь ещё К.Маркс и Ф.Энгельс провозгласили идеологию «камер-обскурой», где «господствующие мысли суть не что иное, как идеальное выражение господствующих материальных отношений».

Разумеется, воспитанные в подобной традиции историки никакого особого значения религиозному фактору не придавали. Причины начала крестовых походов, по их мнению, лежали в экономической плоскости. Одни учёные делали акцент на интенсивном развитии с начала XI в. товарно-денежных отношений, вследствие чего аппетиты крупных феодалов существенно увеличились. Другие, наоборот, констатировали экономический кризис, охвативший Западную Европу и приведший к обеднению всех слоёв населения. Какая бы оценка экономической ситуации ни признавалась верной, выход из неё, по их мнению, был один – найти новые источники обогащения. Святая Земля, казалось, идеально для этого подходила. Что же до религиозной риторики, то она служила лишь оправданием учинённого насилия и грабежа.

Марксистская трактовка причин крестовых походов, благодаря своей схематичной простоте, оказалась весьма удобной для изучения этого периода в школе, однако, к сожалению, не соответствует истине и современным научным данным.

Западные исследователи также долгое время уделяли внимание главным образом «междустрочным» причинам походов за Гробом Господним — тем, которых не найти среди объяснений самих современников. Правда, их занимали в основном политические аспекты походов. Так, французский историк Пьер Виймар считает, что главной причиной их начала стало желание Святого Престола добиться повышения своего геополитического авторитета, изрядно пошатнувшегося в ходе борьбы за инвеституру. Заодно можно было надеяться нанести решительный удар по мусульманам, ведь Иерусалим был и остаётся одним из священных городов ислама. Наконец, помощь Византии возвращала надежду на воссоединение расколовшихся в 1054 г. христианских церквей.

Ещё с середины XIX в. — со времён Г. Мишо — в западной науке укрепилось мнение, что крестовые походы были упреждающим ударом по мусульманам. Средневековые европейские авторы не раз указывают на зверства, чинимые против христиан в Святой земле. Мишо считал, что поход начался, когда чаша терпения христианской Европы была переполнена. Виймар очищает эту точку зрения от романтического налёта: по его мнению, римские папы чрезвычайно опасались дальнейшей экспансии ислама на Запад и решили, что нет лучшей обороны, чем нападение.

Повисает в воздухе, однако, вопрос, почему крестовые походы вызвали такую вспышку народного энтузиазма, о котором в один голос свидетельствуют средневековые источники. Энтузиазма, охватившего все слои населения. В поисках разрешения этой проблемы исследователи обычно обращаются к средневековой религиозности. Впрочем, религиозный пыл зачастую фиксируется как нечто само собой разумеющееся, и куда с большим аппетитом историки рассказывают о желании участников походов найти в Святой земле новую жизнь. От победы над «неверными» ждали и обогащения, и избавления от тяжких повинностей, и получения нового социального статуса.

Между тем историки-антропологи попытались объяснить, какого рода религиозные чувства испытывали крестоносцы. Английский историк Маркус Булл отмечает, что «освобождение» Гроба Господня было важно не в последнюю очередь потому, что в Средние века существовала уверенность в связи святых мест с высшими силами. Молиться святому считалось куда «эффективнее» там, где покоились его мощи, а не просто у себя дома. То же правило распространялось и на Гроб Господень.

По мнению Булла, свою решающую роль сыграло и то, что «миряне получили надежду заслужить спасение, не отказываясь от присущего им социального поведения». Убийства, битвы, войны теперь освещались самой Церковью. Вместо страха суровой кары, привычного им с ранней юности, крестоносцы обретали надежду на вечную жизнь.

Ещё в начале XX в. русский медиевист О.А.Добиаш-Рождественская (1874—1939) писала о том, что крестовые походы – не что иное, как «огромных размеров паломничество». А оно для средневекового человека было одним из самых богоугодных дел. По всей видимости, именно это и объясняет масштабность движения.

Причины крестовых походов многочисленны. С одной стороны, немаловажными были экономические, а ещё больше политические факторы, но с другой, — без особой духовной атмосферы, сложившейся в Европе к 1095 г., крестовые походы едва ли обрели бы такой размах.