Гоголевские раритеты

Совсем недавно, с 30 марта по 14 апреля, в Государственном Историческом музее в Москве прошла выставка «Гоголевские раритеты», приуроченная к Седьмым Гоголевским чтениям.

Конференция, на которую съехалось более 60 российских, украинских и зарубежных учёных, в этом году была посвящена отражению народной культуры в творчестве Н.В.Гоголя. Литературоведы, писатели, фольклористы, историки обсуждали особенности русской и украинской культуры, христианской традиции и народных представлений в художественном мире писателя. «Нам, малороссам и русским, нужна одна поэзия, спокойная и сильная… нетленная поэзия правды, добра и красоты» — так, по воспоминаниям Г.П.Данилевского, говорил автор «Вечеров на хуторе близ Диканьки» и «Мёртвых душ».

Творчество Гоголя дорого нам как национальное наследие. Он обладал безупречным чувством русского слова и умением «писать так, чтоб была слышна связь человека с землёй, на которой он родился». Героико-романтическая эпопея «Тарас Бульба», полные поэзии и малороссийского юмора «Вечера», комедии, фантасмагорически-печальные «Петербургские повести» проникнуты любовью к России и острой жалостью к несовершенству человеческому.

Открытие выставки прошло без шумных речей, в перерыве между утренним и вечерним заседаниями. Внимание посетителей сосредоточилось на небольшой экспозиции, расположенной вдоль одной из стен зала. Здесь были представлены уникальные дары мемориального центра «Дом Гоголя» и Исторического музея, среди которых находилось несколько автографов писателя. Вот, например, рукописи произведений «Страшная месть» и «Иван Фёдорович Шпонька и его тётушка», которые когда-то находились в коллекции историка и археолога И.Е. Забелина, завещавшего своё собрание ГИМу. Или другой, не менее интересный экспонат — письмо, отправленное матери Марии Ивановне 22 ноября 1833 г. из Петербурга и написанное, в отличие от исчёрканных листов «Страшной мести», вполне разборчивым почерком. Гоголь благодарит за присылку текстов народных песен и просит искать подобные тетради, которые «более всего водятся в старинных сундуках… у старинных панов». Он советует во избежание перлюстрации листкам с песнями придавать вид книжек, «потому что чиновники, служащие в почтамте, очень глупы и никак не могут отличить песни или другое чего-нибудь от деловой казённой бумаги».

Очарование патриархального старопомещичьего быта передают «пробы пера», графические наброски беседки, фигурок животных, сделанные кем-то из семьи Гоголей-Яновских на обороте последней страницы хозяйственной тетради с записями лекарственных рецептов и практических советов по ведению хозяйства. Вот лишь некоторые заголовки: «Как делать голландский или махновский сыр», «Способ унимать жесточайшую рвоту», «Корм и лечение от разных болезней овец». В экспозицию включён также рисунок молодого писателя, изображающий дачу П.П.Балабина в Петергофе. Он был дружен с семьёй генерал-лейтенанта, несколько раз гостил у него.

Среди экспонатов — серия почтовых открыток конца XIX—начала XX в., представляющих пять портретов Гоголя. На малоизвестном портрете А.Г.Венецианова 1834 г. мы видим
25-летнего молодого человека со взбитыми волосами в щегольски повязанном шейном платке. В этом году Гоголь поступил адъюнкт-профессором на кафедру всеобщей истории Петербургского университета. Тогда же он напечатал во втором номере «Журнала Министерства народного просвещения» заметки о преподавании всеобщей истории и истории Средних веков. Портрет резко контрастирует с гравюрой, запечатлевшей писателя в последние годы жизни. «Боже! Пусто и страшно становится в Твоём мире…»

Феномен позднего Гоголя – предмет нескончаемых споров, не умолкающих со дня кончины писателя. «Выбранные места из переписки с друзьями» и «Размышления о Божественной литургии», историософские эссе обычно оказывались на периферии литературоведческих исследований. Многие современники полагали, что гений оставил писателя и это явилось причиной его трагедии и гибели. Подобная мысль безусловно представляется упрощённой. Несомненна цельность, единство личности и всего его творчества. Сейчас мы открываем для себя Гоголя как христианского мыслителя, затронувшего в своих произведениях глубинные темы бытия России и спасения души..

На почтовой открытке начала XX в. с видом Никитского бульвара запечатлён дом Толстых, где писатель провёл последние годы своей жизни — фонарь, рельсы конки, вдали экипаж... О монументе, открытом в 1909 г. и ныне находящемся во дворе, Борис Зайцев напишет: «Это Гоголь измученный, согбенный, Гоголь, видящий и боящийся чёрта».

Мир гоголевских персонажей оживает в иллюстрациях художника М.Родионова (1952). Красавица Оксана, восхищённо-робеющий кузнец Вакула, Голова с повисшими усами, вылезающий из мешка, — именно такими и сейчас видятся эти герои читателям. Впечатление дополняют цветные литографии, раскрашенные вручную, из серий «Русский костюм» и «Костюм в Малороссии» первой половины XIX в. Рядом — фотографии села Диканьки 1892 г. и вышитое домотканое полотенце XIX  в., привезённое из экспедиции на Полтавщину сотрудниками Дома Гоголя.

Умение видеть и воспевать красоту Божьего мира, «волшебным образом» соткать жизнь из русского слова дополнялось в Гоголе неизбывной любовью к России, делая его наследие символом, соединяющим поколения.

Борис Зайцев в статье «Жизнь с Гоголем» писал: «Опасение, что Гоголя слишком хорошо знаешь, что он исчерпан и при перечитывании не даст нового или даже побледнеет, не оправдывается… Его путь, по загадочной странности не узнанный многими близкими, — вечен и лишь теперь начинает распознаваться…». Трудно не согласиться с этим.

Анна ГУСЕВА