На вопросы наших читателей
отвечает историк Дмитрий КАРЦЕВ

Вопрос о том, в чём заключается существо деятельности Петра Великого, долгое время считался второстепенным по сравнению с оценкой влияния петровских преобразований на историю России. Панегирики первому русскому императору сразу после его кончины уже при Екатерине II сменились относительно критической оценкой его правления. Так, известный публицист князь М.М.Щербатов называл реформы Петра «нужными, но, может быть, излишними». Ещё более критически по отношению к Петру I был настроен Н.М.Карамзин, полагавший, что тот «просветил ум россиян с вредом для их гражданских добродетелей». Любопытно, что автор записки «О Древней и Новой России» первый заявил о том, что петровские реформы стали коренным, в некотором смысле, революционным переломом в истории России.

Эпохальное значение петровского времени волновало и русских либеральных мыслителей второй четверти XIX в. Но предметом дискуссий западников и славянофилов были, главным образом, результаты реформ, их последствия, а не характер преобразований как таковых. К поставленной Карамзиным проблеме с научно-исторической точки зрения вернулся С.М.Соловьёв.

Находившийся под влиянием умеренного западничества историк полагал, что Пётр Великий «пробудил» русский народ от векового сна. Допуская, в принципе, что реформы были отчасти подготовлены прошлой историей России, Соловьёв, тем не менее, настаивал на том, что они коренным образом изменили страну. По мнению учёного, другим стал механизм управления, а вслед за ним поменялись и основы народной жизни.

«Революционную» теорию Соловьёва поддержал большевик М.М.Покровский. Он полагал, что преобразования Петра стали следствием классовой борьбы, обострившейся в конце XVII–XVIII вв. Это противостояние привело к поражению старого московского боярства. Его место в обществе заняла придворная аристократия. В союзе с только зарождавшейся русской буржуазией новая аристократия добилась создания в России абсолютной монархии. Именно оформление абсолютизма как новой системы государственного управления Покровский считал главным результатом петровской «революции». Заметим попутно, что Соловьёв, напротив, полагал, что именно при Петре в России впервые появилась власть, основанная на началах коллегиальности.

Взгляды Соловьёва не разделял В.О.Ключевский. С го точки зрения, реформы Петра отнюдь не преследовали таких глобальных целей, как может показаться на первый взгляд.

Царь собирался ограничиться преобразованием армии и упорядочением финансовой сферы. Но сама жизнь подтолкнула его к постоянному расширению реформаторских горизонтов.

По мнению Ключевского, причина здесь крылась в том, что события XVII столетия рано или поздно должны были привести к подобного рода масштабным преобразованиям.

«Реформа сама собою вышла из насущных нужд государства и народа», – писал историк. Заслуга Петра в том, что он сумел развить тенденции, которые обозначились в десятилетия, предшествовавшие приходу его к власти. Ключевский не видел в правлении первого русского императора карамзинского водораздела между «старой» и «новой» Россией, а, напротив, считал петровские преобразования логичным этапом исторического развития страны.

Вообще говоря, революция означает свержение существующей власти, и, соответственно, едва ли она может самой властью инициироваться. В этом смысле правление Петра «революцией» назвать никак нельзя.

Однако по последствиям его реформы вполне революционны: по сути, в России был создан новый тип государства – империя. При этом изменились управленческие институты, а заодно и жизнь, по крайней мере высшего сословия.

Прав и Ключевский, заметивший, что эти изменения начали происходить задолго до Петра. При нём же они резко интенсифицировались и, благодаря воле императора, стали значительно более последовательными и даже необратимыми. Ставшее популярным в годы перестройки выражение «революция сверху» вполне применимо к реформам Петра Великого.