РАСТОЧИТЕЛЬНОЕ ДВОРЯНСТВО

Столетие осьмнадцатое – «безумно и мудро» – занимает особое место в истории России.

Некогда пребывавшая на задворках Европы Московия превращается в великую империю, без позволения которой — по гордому выражению главы её внешнеполитического ведомства с 1783 г. канцлера и князя А.А.Безбородко — «ни одна пушка в Европе выстрелить не смела». Русские корабли бороздят воды Северного и Средиземного морей, Тихого и Атлантического океанов. Русские купцы торгуют на рынках Лондона и Парижа, Амстердама и Гамбурга. Русские студенты обучаются в университетах Франции и Англии, Пруссии и Саксонии. Русские послы и дипломаты покупают для царских и частных коллекций шедевры европейской живописи и скульптуры, ювелирного и прикладного искусства.

Россия строит города и каналы, осваивает новые земли и богатства своих подземных кладовых, открывает школы и университеты.

Канцлер А.А.Безбородко (1747—1799)

Благочинная и размеренная жизнь Москвы, свято следовавшая обычаям «милой старины», сменяется кипучей и деятельной, интеллектуальной и утончённо-развращённой жизнью Петербурга.

На смену родовитому боярству, чтившему знатность происхождения и древность рода, жившему по законам «Домостроя» и православным обычаям, приходит вельможная аристократия, знакомая с сочинениями античных философов и французских просветителей, рассуждающая о последней пьесе Мольера или Корнеля, занимающаяся домашним музицированием и содержащая свои крепостные театры.

Затворнической теремной жизни приходит конец. Боярские палаты превращаются в прекрасные дворянские усадьбы и городские дворцы, проекты которых создают лучшие отечественные и заграничные архитекторы, с парками и садами, разбитыми на французский или английский манер. Зимний дворец затмевает своей роскошью Версаль. Двор Екатерины соперничает по утончённости манер и свободе нравов с Парижем.

На смену семейным праздникам с чётко расписанным ритуалом приходят петровские ассамблеи, которые приохотили русское дворянство к балам и маскарадам, к заморским винам и кушаньям, к французским модам и развлечениям.

Обязательность статской или военной службы сделала необходимым давать детям светское образование. Век Просвещения, становление и развитие отечественной науки приобщили образованную публику к чтению. Столичное и провинциальное дворянство начинает собирать домашние библиотеки.

Столь разительное изменение образа жизни дворянства требовало немалых материальных затрат, которые покрывались за счёт повышения податей, собираемых с крепостных крестьян. Но рост налогов не беспределен. Увеличение с 1 рубля 20 копеек с души в начале века до 7 рублей в конце оброчных податей поставило крестьянское хозяйство на грань вымирания.

Генерал-прокурор А.А.Вяземский (1727—1796)

Попытки занятий дворянами коммерческой или предпринимательской деятельностью в большинстве случаев оканчивались финансовым крахом. В фондах Первого департамента Сената сохранилось большое количество дел о суконных фабриках, принадлежавших помещикам. Эта отрасль производства привлекала дворянство из-за выгодных условий сбыта продукции – по казённым заказам. Но использовавшие малорентабельный труд крепостных крестьян помещичьи мануфактуры не выдерживали конкуренции с купеческими, основанными на вольном найме, хирели и разорялись. Поэтому решения, принятые Сенатом, отличаются шаблонным подходом: «взять в казённое ведомство за непоставку казне сукна, числящуюся недоимку из-за разрушения фабрики». К концу столетия это явление превращается в закономерный процесс, который уже не могут остановить предпринимаемые правительством попытки «приведения всех суконных фабрик, в казну обязанных, в лучшее состояние» посредством выдачи денежных ссуд без процентов, повышением закупочных цен на сукно и рядом других мер. Похожее положение дел наблюдалось и на металлургических заводах Урала, находящихся во владении дворян и основанных на труде крепостных, а не вольнонаёмных рабочих. Повышение казной закупочных цен на медь и снижение налогообложения не могли остановить упадка в отрасли.

Наиболее простым выходом из положения для большей части помещиков являлся частный кредит. Пользуясь им весьма активно, к середине столетия русское дворянство увязает в паутине долгов настолько, что освобождение дворянских земель от ростовщических процентов и предупреждение перехода их в руки ростовщиков становится одной из главных задач кредитно-финансовой политики правительств Елизаветы Петровны, Екатерины II и Павла I.

Решению этой задачи была подчинена деятельность открытого в 1754 г. Дворянского банка. Уставной капитал Дворянского заёмного банка составлял 750 тыс. рублей. Банк выдавал ссуды только дворянам под залог драгоценностей и населённых имений из расчёта 1/3 их стоимости. Цена имения определялась по числу душ мужского пола по курсу, установлённому правительством за душу. За 50 лет она выросла с 10 до 60 рублей. Срок ссуды в размере 500–1000 рублей ограничивался первоначально годом с выплатой 6% годовых. (Частные кредиторы брали от 20% до 40%.) Отсрочки в возврате допускались до 3 лет, затем этот срок был удлинён до 4, а в 1761 г. до 7 лет. В случае неуплаты заложенное имущество должно было поступать в продажу. Но несмотря на то, что клиенты были крайне неаккуратны не только в выплате ссуд, но даже во внесении процентов, в редчайших случаях банк пользовался правом продажи с торгов имения должников. Обычной была практика пролонгации ссуд. Но даже в случае торгов имения фактически не продавались, а поступали во временное распоряжение Канцелярии конфискации для сбора податей с населявших эти имения крестьян. При этом подушный оклад крепостных возрастал от 3 до 5 рублей с души. За пущенные на удовлетворение потребностей помещика деньги расплачивались его крепостные крестьяне. Естественно, при необходимости входить в долги дворяне стремились получить ссуду в банке, где проценты были в 3–4 раза меньше, чем у частных ростовщиков. Но при этом не торопились возвратить ссуду, что неоднократно ставило банк на грань банкротства и заставляло правительство искать новые пути «поправления дел».

Генерал-прокурор Алексей Борисович Куракин (1759—1829)

Правительство Екатерины II в поисках выхода из создавшегося положения в 1769 г. приступает к выпуску ассигнаций. Ассигнации были выпущены как платёжные обязательства, которые правительство обязывалось разменивать по предъявлении на медную монету. Для размена в том же году был открыт Ассигнационный банк с двумя отделениями в Москве и Петербурге. Выпущенные ассигнации крупного достоинства (25, 50, 75, 100 рублей), курс которых почти не отклонялся от курса серебряного рубля, и при отсутствии перевода вексельных обязательств оказались весьма удобны. Пересылка денег представляла определённые трудности: 100 рублей серебром весили полтора пуда, а медными деньгами – 100 пудов, что требовало не одной подводы и было сопряжено с немалым риском. Поэтому ассигнации быстро разошлись. Но вскоре правительство приступило к выпуску ассигнаций номиналом в 5 и 10 рублей, их курс по отношению к серебряному рублю не был стабилен из-за увеличения количества ассигнаций. Это привело к нарушению баланса между массой ассигнаций, которая превысила 20 млн рублей, и имеющимся в казне серебром. В результате денежное обращение в стране пошатнулось. Однако, невзирая на превышение лимита в выпуске ассигнаций, Государственный Совет разрешил Ассигнационному банку передать в Дворянский банк 1,5 млн рублей для предоставления кредита дворянству, пострадавшему от пугачёвщины в 1773–1775 гг.

В результате к 1780-м гг. серебро уходит из обращения. Вся денежная система страны при неустойчивости курса ассигнаций была дезорганизована. Поэтому в 1786 г. была создана комиссия, в состав которой вошли директор Ассигнационного банка граф А.П.Шувалов, секретари Екатерины А.А.Вяземский и А.А.Безбородко и ряд крупных государственных деятелей того времени «для изыскания средств против финансовых затруднений и источников умножения богатств».

Здание Петербургской биржи

Такой «обильный источник» члены комиссии нашли в новом «устроении» Ассигнационных банков. Предлагалось оба отделения Ассигнационного банка и Дворянский банк реорганизовать в Государственный заёмный банк. Доклад комиссии получил высочайшее утверждение (конфирмацию), а её члены за труды по 50 тыс. рублей вознаграждения. И летом 1786 г. для «вспоможения подданным нашим, а наипаче нашему дворянству» открыт Заёмный банк. Он получил право на выпуск ассигнаций на сумму 100 млн рублей и выдачу ссуд дворянам под залог имений на 20 лет под 8% годовых. За неуплату долга заёмщика не ждала конфискация имения. Оно передавалось в дворянскую опеку на время погашения долга. Назначенные опекуны обязаны были выплачивать в банк ежегодно 8% от занятого капитала. При этом опекуну разрешалось «брать за труды по 5% от дохода, с тех имений собираемого, однако ж сверх тех денег, кои принадлежат к платежу в банк». Вряд ли видные члены правительства не знали, с какой неаккуратностью погашались дворянами долги и выплачивались проценты. Поэтому очень трудно допустить, что они верили в реальность предложенных ими расчётов. Тем не менее кредитование дворянства происходило на более выгодных условиях, а денежные средства, отпускаемые на эти цели, были значительно увеличены. К началу 1796 г. объём ссуд, взятых дворянством в кредитных учреждениях, составлял 40 млн рублей.

Вид здания Государственного банка в Петербурге . Конец XVIII в.

Однако все усилия правительства не могли избавить дворянство от необходимости обращаться к ростовщикам, задолженность которым составляла сумму, в несколько раз превышавшую названную выше.

Поэтому естественным завершением системы дворянских банков стала организация Вспомогательного банка для дворянства. Инициатива и авторство в организации банка принадлежат генерал-прокурору Алексею Борисовичу Куракину. В докладной записке Павлу I он подчёркивал, что «с учреждением сего банка дворянские роды не только избавятся от разорительных долгов, но и обеспечат потомству своему имения, получат способы к приведению в лучшее состояние хозяйств каждого, а заимодавцы обеспечены в своих капиталах и процентах удовлетворены будут. Но через установленные обороты обогатится публика взаимным доверием, падёт лихва и корыстолюбие, и самый банк, ежели выдачи положить 100 млн рублей, приобретёт важные суммы и в состоянии будет подкрепить государственные доходы 25 млн рублей и ссудную Воспитательных домов казну 5–6 млн рублей». 18 декабря 1797 г. был опубликован указ об учреждении Государственного вспомогательного банка для дворян. Причины организации банка, как заявлено в указе, коренились «в задолжности дворянства и опасности перехода их имений в руки алчных корыстолюбцев и ростовщиков». Желая «извлечь из сего бедственного состояния с сохранением родового наследственного имения похвальными службами и трудами предков их приобретённого, восхотели Мы из всегдашней милости нашей подать дворянству нашему новую и скорую помощь в учреждении Государственного банка для дворян».

Мундир чиновника Московской губернии. 1784 г.

Он был задуман как временная мера для освобождения от частных долгов дворян, попавших в лапы ростовщиков. Для этого банк вводил специальные билеты для покрытия дворянством своих долгов, которые приносили 5% годовых и которыми дворяне могли расплачиваться со своими кредиторами. Эти пятипроцентные билеты были введены в обращение в связи с тем, что дефицит в бюджете не позволил обеспечить банк необходимым наличным капиталом. Вместо просимых Куракиным 100 млн рублей он получил ровно половину – 50 млн рублей. Как и предыдущие кредитные учреждения, банк должен был обеспечить дворянство дешёвым кредитом. Ссуда выдавалась сроком на 25 лет, за которые имение должно было полностью очиститься от долгов. При этом первые 5 лет выплачивались только годовые 6%, а с шестого года приступали к погашению долга. Размер ссуды зависел от класса губернии: первого класса – 75 рублей под одну душу, второго класса – 65 рублей, третьего класса – 50 рублей, четвёртого класса – 40 рублей. Для Прибалтийских губерний размер ссуды устанавливался не по числу душ, а от величины годового дохода. Если задолжавшие дворяне уклонялись от уплаты частных долгов, банк побуждал их брать ссуду. В противном случае имение поступало в ведение банка, который сам удовлетворял кредиторов уплатой им долга так, чтобы возвратить имение через 25 лет владельцу свободным от долгов. Как записано в Уставе, благодаря принятым правительством мерам, «восстановят дворяне хозяйство и прострут успехи оного к общей пользе». Уставом взнос ежегодных процентов был ещё более облегчён, «дабы заимщики срок платежа банку удобнее сохранить могли», можно было вносить по одной трети или одной второй части, а не все враз.

14 мая 1798 г. банк был открыт. 7 августа 1798 г. сфера деятельности банка была распространена на Киевскую, Белорусскую и Слободско-Украинскую губернии. Явившись финансовой аферой чистой воды, банк в скором времени оказался некредитоспособным. Надежда на то, что владельцы банковых пятипроцентных билетов будут как можно дольше сохранять их у себя, не оправдалась. Дворяне старались быстрее сбыть их с рук. Поэтому уже в конце октября 1798 г. был открыт свободный обмен банковских билетов на ассигнации, количество которых возрастало с 6 до 7 млн рублей, что привело к росту их эмиссии. Кроме того, воспользовавшись неограниченными размерами ссуд, а также правом выдачи их дворянам, не обремённым долгами, высшая сановная аристократия практически превратила банк в свою кормушку: львиная доля кредитов пришлась на Куракиных, Демидовых и им подобных, на долю мелких и средних землевладельцев осталась незначительная часть банковских ссуд. И тем не менее средств банка для выполнения поставленной перед ним задачи не хватило.

С сентября 1799 г. по апрель 1800 г. был прекращён размен билетов. В ноябре того же года остановлена выдача ссуд за отсутствием средств. А к 1802 г. резервы банка были полностью исчерпаны. Его объединили с Земельным (Дворянским) банком под названием «25-летней экспедиции».

Монеты Екатерининского времени

Утопичность целей предопределила крах кредитной политики абсолютизма. Попытки спасти дворянство от лап ростовщиков провалились. К концу столетия долг одного из богатейших семейств России – Шереметьевых частным кредиторам составлял 2 млн рублей, долги Демидовых – 818 тыс. рублей, Юсуповых – 100 тыс. рублей. В отличие от Европы, банки России не могли служить средствами накопления капитала, т.к. использовались государством, являвшимся монополистом в сфере кредитно-банковской системы, не для развития торговли и промышленности и, следовательно, оздоровления экономики страны и перевода её на буржуазные рельсы, а для поддержания на плаву разорявшегося дворянства и сохранения крепостного землевладения. Финансовая политика абсолютизма шла вразрез с национальными интересами российского государства, что приводило к росту дефицита бюджета и внешнего долга царского правительства.

Ирина АБРАМОВА,
кандидат исторических наук