Ведущий рубрики Анатолий БЕРШТЕЙН

БЕЗ ПРЕДРАССУДКОВ   90 лет назад в России произошла Февральская революция, положившая начало национальной катастрофе

По понятным причинам в последние годы интерес к событиям февраля—марта 1917 г. несколько иссяк. Точнее, сместились акценты этого интереса: если в 1990-е гг. большинство задавало вопрос – почему пала монархия и какую Россию мы потеряли, то теперь – почему демократия потерпела поражение и был ли неизбежен Октябрьский переворот?

…Накануне Февральской революции одна из правых газет писала: «Если правительству удастся обуздать мародёров и снизить цены на продукты питания и предметы первой необходимости, то такое правительство будут благословлять. Не в Думе дело, а в хлебе». Автор хотел подчеркнуть: людей волнует не власть, их волнует выживание и стабильность.

Однако недовольство росло. Война была откровенно проиграна. Царь был дискредитирован поведением царицы, жившей в постоянном страхе за жизнь сына и неосторожно приблизившей Распутина к их семье. Да и всё его остальное окружение компрометировало государя. Ему, а вместе с ним и всей династии, припомнили и русско-японскую войну, и 9 января, и убийство Столыпина. Все чувствовали «дыхание улицы» и боялись её. Каждый справлялся с этим страхом по-своему: Николай II был, как всегда, болезненно невозмутим и как бы не замечал происходящего, Думу лихорадило от предложений и призывов, правые роптали на левых, левые, тем временем, пытались овладеть вполне пробудившейся стихийной силой толпы.

Хроника событий Февральской революции вкратце такова.

18—22 февраля началась и ширилась забастовка путиловцев, хозяева объявили локаут, демонстрация вылилась на улицы. К ней присоединились рабочие других заводов, студенты, часть солдат.

25 февраля Николай II повелевает «завтра же прекратить в столице беспорядки» и прерывает до апреля деятельность Думы.

26 февраля, несмотря на попытки с обеих сторон избежать применения оружия, пролилась первая кровь.

27 февраля на сторону восставших переходят части военного гарнизона. Образован Петроградский совет рабочих во главе с меньшевиком Чхеидзе. Командующий округом генерал С.Хабалов докладывает главнокомандующему, что беспорядки полностью подавить не удаётся. М.Родзянко просит царя создать новое правительство, подотчётное Думе. Николай II же приказывает генералу Н.Иванову взять батальон георгиевских кавалеров, охранявших Ставку, и срочно прибыть в Петроград, чтобы встать во главе сводного отряда для ликвидации волнений. Сам же император принимает решение вернуться в Петроград. Но или пути загородили две роты мятежных солдат, или пьяные матросы разгромили на станциях следования два буфета, но царь, получив эти невнятные сведения, изменил маршрут и отправился в Псков, где размещался штаб Северного фронта.

1 марта начальник штаба генерал Алексеев присоединяется к просьбе Родзянко – сформировать новое правительство под контролем Думы. Царь не сразу, но соглашается. И даёт приказ Иванову остановить карательную экспедицию.

Родзянко, тем временем, считает, что время потеряно, и с целью сохранения династии предлагает Николаю II отречься от престола в пользу наследника. Алексеев рассылает телеграммы с вопросом по этому поводу всем семи командующим армиями. Шесть ответов пришли с согласием, не было ответа только от Колчака, командующего Черноморским флотом. После этого царь решил отречься.

2 марта в Ставку пребывают А.Гучков и В.Шульгин. Николай II отрекается в пользу сына, но потом, передумав и нарушив ещё Павловский закон о престолонаследии, отрекается в пользу брата Михаила.

3 марта после совещания с лидерами партий в Думе великий князь Михаил отказывается от царствования, передав решение на усмотрение Учредительного собрания.

Почти за неделю в России произошло фактически бескровное падение могущественной династии. Николай II отрёкся внешне совершенно спокойно, «словно эскадрон сдал», – как сказал кто-то из присутствующих. Власть перешла в руки Петроградского Совета и Временного Правительства, сформированного Думой во главе с князем Г.Львовым, в котором главные посты заняли лидеры ведущих партий: А.Гучков, П.Милюков, А.Керенский.

Чем же занимались эти параллельные органы власти? Временное правительство объявляет свободу: гражданам России, политическим партиям, политзаключённым – всем. И учреждает Чрезвычайную следственную комиссию по расследованию преступлений царского режима. Совет рабочих и солдатских депутатов в знаменитом приказе №1 фактически отменяет единоначалие в армии, тем самым разлагая её. При этом правительство объявляет о необходимости войны до победного конца, а прибывавшие из Германии большевики потихонечку (всё-таки это было непатриотично и непопулярно) выдвигают лозунг «Долой войну!». Далее, правительство, хотя и даёт независимость Польше, но Россию объявляет единой и неделимой. Большевики, в свою очередь, говорят о праве наций на самоопределение. Правительство заявляет, что крестьянский вопрос решит Учредительное собрание, социал-демократы обещают крестьянам землю.

Собственно, в ментальности двух властей и заключалось решение вопросов – кто окажется победителем. Страдающие «буржуазными предрассудками», как то: честь, порядочность, верность слову, демократическим и патриотическим идеалам – либералы были верны принципу: всё должно быть по закону, «по процедуре». Ленин же и большевики признавали только революционную, партийную целесообразность. Ленин говорил, что Временное правительство сделало Россию «самой свободной страной в мире», но оно «оказалось неспособно ею управлять». А большевики «без предрассудков» и комплексов – могли. К тому же, думская власть, по тем же причинам, церемонилась со своими политическими соперниками (только в июле они попытались разыграть карту под названием «Ленин – немецкий шпион», но было уже поздно). А.Керенский полагал, что «у демократии – враги только справа». Большевики же не стеснялись: в апреле Ленин выдвинул лозунг «Долой Временное правительство!» и «Вся власть Советам!».

По мере ослабления центральной власти радикализировались и нарастали требования оппозиции. Хаос сводил на нет полномочия Временного правительства, оно всё больше слабело и становилось явно непопулярным. Произошло то, что ещё до войны предрекал Н.Дурново: «Лишённые действительного авторитета в глазах народа оппозиционно-интеллигентные партии будут не в силах сдержать расходившиеся народные волны, ими же поднятые».

В России существовало не столько двоевластие, сколько безвластие. В этих условиях не было той силы, которая смогла бы, последовательно придерживаясь умеренно-жёсткой политики, остановить революцию, но решительно отказаться от царского прошлого. Пуришкевич взывал к Керенскому – стать русским Наполеоном (потом то же самое он предлагал Л.Корнилову и А.Каледину). 18 брюмера просилось на страницы русской истории. Но у Керенского были только манеры и замашки Наполеона, но отсутствовали его воля и характер. Других лидеров, как, впрочем, и социальных групп, их поддерживающих, не нашлось. Русские генералы привыкли приводить политиков и царей к трону, но сами таких амбиций не имели. Тот же Корнилов, выступив против Керенского, больше думал о порядке, чем о власти. Вот почему Временное правительство было обречено. На смену Февралю с неизбежностью шёл Октябрь.

В 1920 г., размышляя о большевистском перевороте, потрясшем страну, Максимилиан Волошин парадоксально, но точно резюмировал только что написанные страницы истории новой России: «В комиссарах – дух самодержавья, // Взрывы революции – в царях».