Якобинская диктатура сменилась военной

На вопросы наших читателей
отвечает историк
Дмитрий КАРЦЕВ.

Распространённое в советской историографии мнение о том, что окончание Великой Французской революции следует датировать 1793 г., основывалось на специфическом марксистском понимании событий конца XVIII в. Сторонники этой точки зрения считали длившуюся с июня 1793 г. по июль 1794 г. якобинскую диктатуру высшим этапом революции. По мнению учёных-марксистов, якобинцы спасли главные завоевания буржуазной революции и были наиболее последовательны в реализации её идей. Защитив страну от контрреволюции, опасность которой возросла как никогда к лету 1793-го, якобинцы сами стали жертвой контрреволюционного заговора и были свергнуты 9 термидора (27 июля 1794 г.). Именно с этой датой советские историки связывали победу реакции, которая смогла остановить дальнейшее развитие революционных событий.

Даже беглый взгляд на марксистскую точку зрения позволяет выявить некоторые любопытные противоречия. Так, не очень ясно, как, справившись сначала с реакционерами, якобинцы уже через год были ими же и лишены власти. Между тем ларчик открывается просто: речь идёт о разных «реакционерах».

Если весной и летом 1793 г. страна действительно оказалось лицом к лицу с более чем реальной угрозой начала гражданской войны между сторонниками возвращения монархии и апологетами революции, то уже через год почти вся Франция, измученная слишком рьяным воплощением революционных замыслов в жизнь, готова была восстать против Робеспьера и его соратников.

События 9 термидора едва ли можно назвать торжеством реакции. Удавшийся антиякобинский заговор, не встретивший никакого, по сути, сопротивления, стал свидетельством усталости народа от якобинского рвения, которое больно ударило практически по всем слоям населения.

Революционный террор и поощрение доносительства держали в страхе всю страну, а популистский закон о максимуме цен только усугубил и без того плачевную экономическую ситуацию о Франции. Падение якобинцев отнюдь не свидетельствовало об окончании революции, оно лишь направило её в несколько другое русло.

Действительно, после 9 термидора Франция не отказалась от достижений революции (продолжал действовать даже любимый якобинцами революционный календарь), и уж тем более не шло речи о восстановлении дореволюционных порядков.

Новое правительство – Директория – судорожно и не слишком успешно пыталось найти баланс между уцелевшими после якобинского террора роялистами и сторонниками Якобинского клуба, преследования которых закончились уже через несколько дней после 9 термидора.

Решение проблемы сумел найти генерал-герой революционной армии Наполеон Бонапарт, который 18 брюмера (9 ноября 1799) организовал новый переворот, фактически установив в стране военную диктатуру.

Именно 18 брюмера большинство историков датируют окончание Французской революции.

С приходом Бонапарта к власти началась новая эпоха в истории Франции, которая по своему историческому значению едва ли уступает революционному десятилетию.

Сторонники «долгой революции» более убедительны, чем их оппоненты: якобинская диктатура выглядит, несомненно, важным, но в большой степени побочным продуктом революции. О ней, разумеется, вспоминают сразу же, когда речь идёт о революционных событиях, но не столько благодаря её объективному историческому значению, сколько из-за ужаса, который она и поныне внушает.

Стоит отметить, что 18 брюмера – это, прежде всего, символ окончания революции, в то время как реальной датой её завершения, видимо, нужно признать 12 февраля 1804 г. Именно в этот день был издан «Гражданский кодекс», впоследствии переименованный в «Кодекс Наполеона». В этом документе отразились все главные достижения французской юриспруденции. Его составители учли как дореволюционное законодательство, так и правовые изменения, происшедшие в результате революции. Не случайно Гражданский кодекс до сих пор является основой европейского права, став едва ли не важнейшим зримым результатом революционного десятилетия Франции.