| |||||||||||
Потомственные
|
 |
Старинный особняк
|
Начиная со времён Петра Великого купечество было разделено на гильдии — по суммам капитала. Членство в гильдиях обеспечивало торгующим определённые права и привилегии, взамен за уплату налога в виде 1% от суммы ежегодно объявляемого самими купцами капитала. Постепенно богатое купечество стало играть более значительную роль в государстве, и потому наиболее заметным купчинам стали высочайше даровать звание «имянитых граждан». Попавшие в это сословие были освобождены от телесных наказаний, им дозволялось иметь сады, загородные дворы, ездить в карете парою и четвернёй, владеть заводами, морскими и речными судами, — в общем, пользоваться целым рядом привилегий. Но 1 января 1807 г. это звание было упразднено, а 10 апреля 1832 г. Высочайшим Указом императора Николая Павловича было объявлено об учреждении особого сословия — Потомственных Почётных Граждан. Задумано оно была как привилегированная прослойка общества не дворянского происхождения — в неё помимо представителей купечества могло включаться духовенство, особы, получившие высшее образование, дети личных дворян и ряд других. Потомственные Почётные Граждане получали права, льготы и привилегии, гораздо большие, чем классы, к которым прежде они принадлежали, но всё же меньшие, нежели дворяне. Скажем, Потомственных Почётных Граждан уже нельзя было наказывать телесно, и актуальность этой привилегии сохранялась для России вплоть до 80-х гг. XIX в. — когда любого купца, мещанина или крестьянина, по приговору суда или даже «градского общества» могли выдрать розгами или плетьми. Также Почётные Граждане были освобождены от рекрутской повинности, от подушного оклада и некоторых других «утеснений».
Стать «пот. поч. гр.» (так обозначалась сословная принадлежность в справочниках и официальных документах) было очень и очень заманчиво, но весьма и весьма непросто. Претендент вносил в казну порядочные деньги, в виде сборов за каждую предоставляемую ему по этому делу справку или свидетельство, в размере от 5 до 600 рублей, а также в особую казну Сената вкладывалось 200 рублей серебром «на дела благотворительности».
К моменту подачи прошения купцу необходимо было «честно и беспорочно» не менее четверти века состоять во второй гильдии, что означало, согласно гильдейским установлениям от 1807 г., ежегодное объявление капитала размером от 20 тыс. рублей и выше, или 20 лет в первой гильдии, объявляя личный капитал не менее чем в 50 тыс. рублей. Весомые требования предъявлялись к личной и профессиональной репутации просителя: сам купец или его фирма никогда не должны были объявляться банкротами, не попадать под суд, и вообще, никоим образом «не быть шельмованными по закону». Весьма приветствовалось участие просителей в делах благотворительности, крупные пожертвования на различные нужды и общественные службы. От духовных инстанций требовалось свидетельство о том, что проситель и его семья были людьми православными, не замеченными «в уклонении в раскол и сектантство». Документы и справки подавались в идеальном порядке, чтобы из дела было ясно видно, что к чему — малейшая неточность или неясность трактовки, и всё возвращалось обратно, требовались новые справки и уточнения, растягивающие ход дела на годы. Подлинность всех приведённых сведений подтверждалась пятью духовными и светскими инстанциями, а собранные в одно дело эти документы рассматривались комиссией Сената, разбирались во всех подробностях департаментом Герольдии, и не всегда попытка соискателя удавалась — отказы были не редкостью.
Судя по датам дел, хранящимся в РГИА, скорее всего, первым Потомственным Почётным Гражданином из числа коломенцев стал купец 2-й гильдии Иван Яковлевич Кондратов, подавший прошение о причислении его в новое сословие в августе того же, 1832 г., когда вышел царский манифест. Из прошения, поданного Кондратовым, видно, что с 1809 г. он состоял во 2-й гильдии. Можно предположить, что до того он писался «имянитым гражданином», хотя в прошении нет на это указания. Кроме того, Иван Яковлевич неоднократно выбирался на общественные должности, в частности, был избран «словесным судьёй».
 |
Маринкина башня |
В жизни таких торговых городов, как Коломна, словесные суды играли весьма важную роль — они были созданы по предписанию Сената в 1754 г. и предназначались для «разбора торговых, ярмарочных, фрахтовых, и тому подобных дел». Ведомству этих судов подлежали все иски и споры о закупке, продаже товаров, о денежных займах, об отдаче денег, товаров и писем о них на сохранение, о найме лавок, складов, судов «и других торговых отправлений». Также в словесных судах разбирались споры между хозяевами и наёмными работниками, купцами и их приказчиками. Эти суды существовали при городских магистратах и ратушах, а «словесными» они назывались потому, что разбирательства в них велись устно, с занесением в книгу лишь краткого изложения сути процесса.
Кондратов исправлял должность словесного судьи с 1801 по 1809 г. «с великим рачением и прилежанием», о чём от городской Думы ему выдан был похвальный лист, с присовокуплением похвал двух важнейших в купеческом городе должностных лиц — соляного и винного приставов.
С 1822 по 1825 гг. Иван Яковлевич был избираем «ротманом» — одним из городских советников, и в этом качестве он был прикомандирован приказом московского военного генерал-губернатора к чиновнику особых поручений Орлову и асессору московской Казённой Палаты Андриевскому, производившим в Коломне и округе следствие и розыски незаконного винокурения и торговли вином. При живейшем участии Кондратова во владениях господина Андрианова, имевшего винокуренный завод, на котором делалась фруктовая водка, был обнаружен куб для выгонки «хлебного вина» — другими словами, обычной водки, что было строго запрещено. Кроме того, следствие накрыло нелегальную водочную торговлю, производившуюся прямо в доме коломенского купца Бурмистрова. По завершении дела московские чиновники представили в городской магистрат свидетельство, в котором выражалась благодарность за «усердие и деятельную помощь, оказанные следствию». Эту благодарность зачитали во время общего собрания градского общества в коломенском магистрате.
К моменту подачи прошения о приёме в «пот. поч. гр.» Иван Яковлевич Кондратов, числившийся коломенским купцом, жил с женой и детьми в Санкт-Петербурге, часто выезжая по торговым делам в разные города Империи. Сыновья его, Леонтий, Ларион и Гаврила, были взрослыми и уже женатыми, имели собственных детей, но жили вместе с отцом, состоя с ним «в едином капитале».
Прошение Кондратова удостоверили коломенские бургомистры Кислов и Токарев и ротманы Шустов и Шапошников.
Ходатайство возымело полный успех, и Высочайшим Указом от 24 марта 1833 г. семейство Ивана Яковлевича Кондратова было причислено к новому сословию.
После этого, летом того же года, возбудили ходатайство о возведении в почётное гражданство члены большого купеческого семейства Шевлягиных. В августе 1833 г. братья Шевлягины — Николай, Ксенофонт и Афанасий — обратились в Сенат с прошением, «писанным набело» коллежским регистратором Василием Михайловичем Бельским. Шевлягины к этому прошению «руку приложили» — подписи их под документом корявые, неумелые, и весьма возможно, что эти очень богатые люди были попросту «не шибко грамотны». О своём семействе братья сообщали, что дед их Афанасий Акимович Шевлягин торговал: и, неся общественные повинности, избран был «у соли лорешным» и купеческим «харчевым старостой». Афанасий Акимович в 1779 г. вступил во вторую гильдию, а в 1789-м перешёл в первую, пребывая в ней до 1800 г., а потом по 1 января 1807 г. звался «имянитым гражданином», пока это звание не было упразднено. После того Афанасий Акимович снова «объявил капитал по 1-й гильдии» и состоял он в ней «по смерть свою, последовавшую в 1812 г.». За свою жизнь дед просителей много успел сделать для Коломны. На свои деньги он выстроил в городе училище и богадельню, но главным его делом на поприще милосердия было помещение в Сохранную Казну неприкосновенного капитала в 80 тыс. рублей (по тогдашнему счёту — огромные деньги) с тем, чтобы проценты с этого капитала использовали для помощи коломенским мещанам, неплательщикам податей, которые содержались в коломенском тюремном замке.
Сын его, отец братьев Шевлягиных, Наум Афанасьевич, торговал по 2-й гильдии и был избираем в должность городского головы. После его смерти, последовавшей в 1828 г., братья остались в едином капитале и торговали под одной фирмой.
Дело их решилось довольно скоро, и уже 24 января 1834 г. Высочайший Указ о возведении их в Потомственное Почётное Гражданство состоялся. Вместе с братьями в это сословие вошли также их жёны и дети.
 |
Улица Казакова в Коломне |
От этих трёх братьев впоследствии произойдут три ветви семейства Шевлягиных, оставившего заметный след в жизни Коломны. Достаточно сказать, что тот самый Николай, сын Афанасия Шевлягина, которому к моменту подачи прошения было только два годика, войдя в возраст, повёл обширную торговлю скотом, сырыми кожами, топлёным салом и солониной, нажив большой капитал. Умирая, эти средства он оставил жене своей, Марье Николаевне, с чётким указанием той благотворительности, которую надлежит сделать для города уже после его смерти. Именно на деньги Николая Шевлягина в начале ХХ в. был построен первый коломенский водопровод, а потом отремонтирован древний городской Успенский собор (вдова Шевлягина, Марья Николаевна, пожертвовала на это благое дело более 100 тыс. рублей). Тогда же терпевший бедствие городской общественный банк, основанный в 1847 г. купцом Кисловым, был спасён внесением в него солидного капитала, всё из того же наследства, и стал зваться не «Кисловским», а «общественным, М.Н.Шевлягиной». Этот банк выдавал ссуды молодожёнам для построения собственных домов с рассрочкой на 20 лет и сделал ещё немало дел полезных для города и отдельных горожан.
Пример соседей оказался заразительным, и многие коломенские семейства «зашевелились», стремясь получить ставшее уже желанным почётное гражданство. В июне 1834 г. Потомственным Почётным Гражданином стал видный коломенский купец Савин Шерапов, а спустя месяц — коломенский городской голова Яков (2-й) Автономович Коротаев. Долгие годы он и брат его Яков (1-й) Автономович состояли в семействе своего отца, коломенского купца Автонома Михайловича, с 1798 по 1808 гг. бывшего во 2-й гильдии. Потом Коротаевы несколько раз меняли первую и вторую гильдии, то входя, то выходя из них, пока в 1833-м Автоном Михайлович не преставился. Сыновья его Яков 1-й и Яков 2-й под одной фирмой торговать не захотели и разделили капитал.
Происходили Коротаевы из Зарайского уезда, села Дединова, там же родился и старший Яков. Потом семейство перебралось в Коломну, женился Яков 1-й уже здесь: 1 ноября 1803 г. в коломенской Богоявленской церкви он венчался с дочерью коломенского купца Василия Федуловича Затулина, девицей Матрёной.
Брат его Яков 2-й, хоть и младше был, и женился много позже, но в Потомственные Почётные граждане вышел ранее всех остальных. 22 июля 1834 г. был подписан указ о возведении Якова 2-го Коротаева в новое сословие, вместе с женой его Татьяной Поликарповной, и их детьми. Старший брат ходатайствовал о том же лишь в 1842 г.
Спустя две недели после подачи прошения Коротаевым, 3 августа 1834 г. подали прошение в Сенат Кисловы, дети известнейшего коломенского благотворителя, основателя городского общественного банка, устроителя фактически всех городских храмов, в пользу которых он жертвовал при жизни и оставил выделенные капиталы после смерти. Сыновья Филиппа Максимовича Кислова, 2-й гильдии купцы Тимофей, Иван и Ермил, после смерти отца в 1825 г. разделили общий капитал и торговали каждый сам по себе. Так как фамилия их была весьма и весьма известна, особых затруднений в хлопотах не вышло. Дело от лица Кисловых вёл тот же ходатай, что устраивал и дело Шевлягиных, — санкт-петербургский купец Данила Ильич Ковригин. Его старанием всё было улажено, и 9 января 1835 г. тремя семьями в почётном сословии стало больше.
Но не у всех вступление в Почётное Гражданство проходило столь гладко. В начале 1834 г. вместе с другими богатыми коломенскими купцами подали прошение в Сенат и купцы 2-й гильдии Фёдор и Семён Григорьевичи Ротины. Фёдор был старше Семена, и вместе с их отцом, Григорием Козьмичём Ротиным, писался коломенским купцом 2-й гильдии с 1798 г. После того как папаша Ротин помер в 1821 г., братья стали торговать под одной фирмой, открыв общий торговый дом, который слыл одним из самых богатейших во всей округе. Семья Ротиных происходила из Зарайского уезда Рязанской губернии. Фёдор женился в Коломне, — московская духовная Консистория сообщает о его браке с девицей Марией, состоявшемся 2 ноября 1813 г. Дети их умирали во младенчестве, и выжили лишь Гурий да Варвара.
Казалось, всё шло своим чередом, ан вдруг из Петербурга пришла бумага, в которой сообщалось, что Семён Ротин уличён как шельма, дав неверные сведения о себе: он написал, что под судом и следствием не состоял, а на самом деле был судим — 27 декабря 1829 г. он предстал пред Московским Уголовным судом по обвинению в умышленном саботировании исполнения квартирной подати.
Дело заключалось в следующем: богатый дом Ротиных был назначен для постоя командира бригады, квартировавшей в Коломне, генерал-майора Соколовского. Постой военных был делом хлопотным и не дешёвым: с генералом в дом приходил и военный быт, с его суетой и беспокойством, нарушавшими размеренный ход жизни почтенного купеческого особняка. К тому же под жильё генералу надо было отдать лучшие комнаты, а самим оставаться в других, всячески угождая постояльцу во всех его желаниях. Купец, даже «состоявший в миллионах», в сравнении с военным, тем более генералом, был нижестоящим по социальному статусу, и терпеть такое униженное положение предстояло семейству Ротиных неопределённое время — пока бригаду не выведут из города. Посланец от городского магистрата принёс это «пренеприятное известие» в дом Ротиных 22 октября 1829 г., и тогда же помещения были осмотрены членами квартирной комиссии, найдя их вполне подходящими для размещения командира бригады. Грядущие хлопоты побудили Ротиных «нарушить правила игры». Премудрый Семён Григорьевич покоряться судьбе не стал — спешно затеял ремонт дома, и когда бригадные квартирьеры прибыли 24 октября, то обнаружили, что на той половине дома, на которой предполагалось разместить генерала Соколовского, были взломаны полы, разобраны печи и вовсю суетятся рабочие. Одновременно с этим в городское правление поступило прошение Ротина об избавлении его дома от постоя в связи с ремонтом. Дело получило огласку, вышло за пределы города, и по рапорту генерала Соколовского достигло канцелярии самого московского военного генерал-губернатора.
Командующий губернии рассвирепел и приказал начать следствие. Семёна Ротина обвинили в том, что полы по его приказу взломали специально — ведь ещё за два дня до того, когда приходили осматривать дом, все комнаты были в полном порядке и никаких приготовлений к ремонту видно не было. По приговору суда, «чтоб всяким другим неповадно было такое учинять впредь», Семёна приговорили к двум неделям ареста.
Отправляя бумаги в Сенат, Ротин рассчитывал скрыть судимость, зная, что дело его из московского Уголовного суда отправлено в Петербург на ревизию, и когда будут собирать о нём справки в Москве, он среди судимых значиться не будет. Но после того как уездный стряпчий словесно объявил о том, что Семён Ротин под судом не бывал, секретарь магистратского архива, хорошо помнивший это дело, раскопал копию его, присланную в Коломну при указе о наказании Ротина, — бумаги вернули тогда же, в 1829-м, чтобы привести приговор над купцом в исполнение. Секретарь спешно отправил копию с приговора в Санкт-Петербург, при пояснительной записке, которая вошла в дело департамента Герольдии, из которого последовало заключение — Ротиным, как шельмованным по закону и скрывавшим это, отказать в возведении в сословие Потомственных Почётных Граждан.
Провал аферы Семёна Григорьевича больно ударил по всей его семье — о вступлении в Потомственное Почётное Гражданство Ротиным пришлось забыть на долгие годы. Лишь спустя 11 лет, в марте 1845-го, уже после смерти Семёна Григорьевича, брат его Фёдор сделал вторую попытку, указав, что торговал с братом в одном капитале 13 лет после смерти отца, а после смерти брата Семёна уже семь лет ведёт дело один. И на этот раз у него всё получилось.
Валерий ЯРХО
При подготовке материала использованы данные из дел 3-го департамента Сената, департамента Герольдии РГИА Санкт-Петербурга: фонд 1343, опись 39, часть 1. Дела: Кондратьевых № 2286; Шевлягиных № 5502; Шераповых № 5716; Коротаевых № 2346 и № 2347; Кисловых № 2217; Ротиных № 4154, № 4155 и № 4831.
В оформлении использованы картины А.Фёдорова.