ПОДЛИННАЯ ИСТОРИЯ
Рыцаря Печального Образа

Дефурно М. Повседневная жизнь Испании золотого века. М.: Молодая гвардия, 2004. — 314 с.: ил. – (Живая история: Повседневная жизнь человечества).

Если кому-то доведётся увидеть силуэтное изображение высокого сухопарого человека, движущегося по каменистой равнине верхом на изнурённом животном, приглядевшись внимательней, он наверняка скажет: «Ну, конечно же! Это Рыцарь Печального Образа, благородный идальго Дон Кихот!» И почти угадает. Потому что это действительно — благородный идальго, обстоятельства жизни которого столь драматичны, что его вполне можно назвать Рыцарем Печального Образа. Но путешествует он по отдалённым испанским селеньям не на верном Росинанте, а на скромном муле, и не для того, чтобы сразиться с великаном, а чтобы заработать себе на жизнь, занимаясь закупкой продовольствия для испанской армии… Имя ему Мигель де Сервантес.
Как они похожи и как не похожи — писатель и самый известный его персонаж! Какое странное «второе я»… Попытаться понять эту двойственность в отношении автора к герою возможно только погрузившись в атмосферу Испании конца XVI в., узнав, что предшествовало созданию Сервантесом великого романа.
Помочь в этом могут две книги, выпущенные в свет издательством «Молодая гвардия»: «Сервантес» Андрея Краснова и «Повседневная жизнь Испании золотого века» Мишеля Дефурно. Итак, начнём…
Удивительна жизнь Испании времён Сервантеса! Тогда она была могущественной державой, управляющей множеством стран — от Вест-Индии до Германии, владычица Бургундии и Фландрии, Лотарингии и Сицилии, Неаполя и Милана, собственно, почти всей Италии, кроме Венецианской республики, Папской области и Савойи. Из заморских колоний корабли знаменитого испанского флота везут полные трюмы золота и серебра. И в то же время бесконечные войны обескровили страну, а её правители оказались не в силах удерживать в повиновении завоёванные страны, драгоценные потоки из Южной Америки развращали общество, приводя города к упадку. Впрочем, золотая волна орошала немногих, заставляя забывать о тех, кто делался всё беднее. Знатные и действительно богатые вели жизнь до такой степени роскошную (и это, кстати, диктовалось желанием затмить других блеском своего дома и свиты), что, в конечном итоге, оказались в огромных долгах. Религиозный фанатизм соседствовал с весьма вольно трактуемыми моральными принципами, а искреннее благочестие загадочным образом уживалось с поразительной нравственной распущенностью и вседозволенностью. Автор книги «Повседневная жизнь Испании золотого века», рисуя эту картину, метко замечает, что «испанец, похоже, скорее готов умереть за своего Бога, нежели отказаться во имя Его от своих желаний и побуждений».
Оказывается, жить в такой стране скромному благородному идальго не так-то просто. Способов заработать на жизнь не слишком много. И прежде всего потому, что особое, преувеличенное восприятие понятия «честь» («убить человека или запятнать его репутацию — это одно и то же», — гласил кастильский кодекс XIII в. «Партиды») не позволяет дворянину опуститься до занятий торговлей, да и, пожалуй, любого другого труда, кроме ратного. Что, собственно, и произошло с Мигелем Сервантесом. Сын обедневшего идальго, успешно начав своё образование и даже заявив о себе в двадцать с небольшим лет как об одарённом поэте, успев побывать в Италии в свите посланника папского престола, он неожиданно поступает на военную службу.
Автор книги о Сервантесе считает, что в испанской армии «царствовали три главные заповеди: любовь к отечеству, католическая вера и честь воина. Сервантес их воспринял всецело. Он так высоко ценил военную службу, что спустя сорок лет после того, как её оставил, уже будучи известным писателем, и в старости продолжал считать себя солдатом». Да, казалось бы, устами Дон Кихота говорит сам Сервантес: «Теперь уже не подлежит сомнению, что рыцарское искусство превосходит все искусства и занятия, изобретённые людьми, и что оно тем более достойно уважения, что с наибольшими сопряжено опасностями». Но Сервантес — не двойник Дон Кихота! Он не мог не видеть того, что видели его современники. Вот что пишет посол Венеции при дворе Филиппа III: «В испанском войске замечается исчезновение старой боевой дисциплины, которая заставляла считаться с ним весь мир. Испанские солдаты, пренебрегая сознанием воинского долга, который, по их мнению, сам по себе не приносит побед, дошли до полного падения и потеряли всякое чувство долга». Об этом пишет и Сервантес в других своих произведениях. В эту эпоху уже далеко не каждый дворянин стремится к стяжанию воинской славы. Большинство предпочитает искать удачи при дворе, а не на поле битвы.
Тем не менее ещё не рождённый пером писателя Дон Кихот побеждает. Сервантес покидает свиту кардинала, Италию, которая стала столь мила его сердцу, и поступает на военную службу. Вскоре он оказывается в центре боевых событий: 7 октября 1571 г. будущий литератор, а пока солдат Священной лиги, участвует в морском бою кораблей стран-союзниц с турецким флотом в бухте Лепанто. Сражение заканчивается разгромом турецкого флота. Отважно сражаясь, Сервантес получает три ранения — два в грудь и одно в левую руку, которая остается неподвижной до конца жизни. Но он не оставляет военную службу. И даже под конец жизни пишет, что «если бы мне теперь предложили воротить прошедшее, я всё равно предпочел бы участвовать в славном этом походе, нежели остаться невредимым». И снова слышится голос Дон Кихота…

Красноглазов А.Б. Сервантес. М.: Молодая гвардия, 2003. — 300 с.: ил. – (Жизнь замечательных людей).

Сервантес, однорукий заслуженный солдат, продолжает службу, участвует в военных операциях испанского флота. Во время затишья он вместе со своим полком оказывается в Италии, которая и на сей раз его не разочаровывает. Но время идёт, серьёзных сражений не ожидается и после пяти лет военной службы Сервантес подаёт в отставку. В сентябре 1575 г. Мигель де Сервантес и его брат Родриго отплывают из Неаполя на испанской галере в Барселону.
И вот тут открывается, пожалуй, самая драматичная страница биографии великого писателя. Галеру захватывают пираты, и Сервантес вместе со своим братом оказывается в плену в Алжире. Спустя два года родные выкупают Родриго — ждать, пока им удастся собрать средства для выкупа Мигеля, пришлось долго. Это время Сервантес коротает, сочиняя стихи, в основном религиозного содержания, о чём говорится в «Донесении», содержащем множество фактов жизни Сервантеса в плену. Но не это было его главным занятием. За пять лет неволи Сервантес предпринял четыре неудачные попытки бегства — причём каждая с огромной вероятностью гибели. В результате несколько месяцев он провёл в алжирской тюрьме. То, что Сервантес вёл себя в плену так же мужественно, как и на поле брани, можно заключить из записей монаха Диего де Аэдо: «Хасан-паша, правитель Алжира, говорил, что пленники, корабли да и весь город останутся в целости лишь до тех пор, пока калека испанец будет сидеть в тюрьме — так сильно он боялся замыслов Мигеля де Сервантеса». Каковы были эти замыслы, помимо планов побегов? В книге Андрея Красноглазова можно найти разные факты и версии. Но в любом случае, очевидно, что уже тогда Сервантес проявил себя как личность незаурядная.
Наконец родным с огромным трудом удалось достать средства, необходимые для выкупа Сервантеса из плена, и в сентябре 1580 г. ему вернули свободу.
На родине Сервантес какое-то время находится на королевской службе. Женится. И, главное, уже «всерьёз», профессионально занимается литературой — пишет стихи, пьесы, посещает литературные собрания. А в 1685 г. появляется его первое прозаическое произведение — пасторальный роман «Галатея». Но разве это, даже всё вместе взятое, могло бы принести ему славу великого писателя! Тем более, что поиски средств к существованию отнимают у Сервантеса львиную долю времени. Он поступает в интендантскую службу и занимается закупками для снабжения Непобедимой армады, которая, увы, не оправдала своего громкого имени. Неприятностей от неблагодарной работы ему хватало с лихвой. Но то ли ещё ждало его впереди! Финансовые сложности, преследовавшие семью, вынудили Сервантеса взять на себя тяжкий труд сборщика налоговых недоимок в провинции Гранада. А кончилось это тем, что, так ничего и не заработав, он остался ещё и должен государству… В результате великий писатель оказывается в севильской тюрьме. Заключение длится несколько месяцев…
Здесь-то, по мнению многих исследователей, и появляется на свет Рыцарь Печального Образа, благородный идальго Дон Кихот. Автор книги о Сервантесе считает, что «именно в этом “адском” месте и зародилась идея “Дон Кихота”, скорее всего, даже была начата сия великая книга».
Спустя семь лет, в 1605 г. выходит в свет первая часть «Дон Кихота». Чего больше в этом романе? Насмешки над диктатом нелепых представлений о чести, доводящих до помутнения рассудка? Негодования, накопившегося в вынужденных странствиях по Испании, от вида нищеты и неустроенности, царящих в стране? Горькой самоиронии? Или всё-таки главным было желание выразить на бумаге сохранённое несмотря ни на что представление о величии человеческой личности, благородстве, которое скрыто под покровом невольного юродства? Возможно, ответ на эти вопросы стоит искать не только в событиях, предшествовавших появлению романа на свет, но и в последующих поступках писателя, в том, что становится главным для Сервантеса в конце его жизненного пути… Но это — уже совсем другая история, разобраться в которой читателю предстоит самому...

Алла КОЛИБАБ