«Триумф воли»
был обыкновенным фашизмом

Я был в Нюрнберге один раз, в мае. Небольшой, по современным понятиям, провинциальный город, уютный, больше французский, чем немецкий. Он запомнился милыми, доброжелательными стариками — именно они в первую очередь обращают на себя внимание в Баварии, — а также музеем Дюрера и тем, как пахло акацией.
Дворец правосудия впечатления не произвёл — мрачный, массивный, как многие здания подобного рода. В то же время не очень строгий. Расположен, как я сейчас представляю, где-то наверху, так что идти к нему надо было в гору. Но ощущения Голгофы не припомню.
Ничего в этом городе, в котором я провёл, правда, только два неполных дня, не ассоциировалось с шумными запруженными людьми улицами, неистово приветствовавшими своего фюрера.
Нюрнберг – знаменитое место факельных шествий 1930-х гг., родина расистских законов и процесса века над нацистским преступниками. Мне довелось недавно посмотреть целиком ленту скандально знаменитой Лени Рифеншталь «Триумф воли» — документальную запись одних суток пребывания Гитлера на очередном партийном съезде в Нюрнберге.
Мне говорили: «Посмотришь, какой Гитлер был оратор гипнотической силы – массы просто с ума сходили; всё же он неординарная личность…» Посмотрел. Ужас как раз в том, что ординарная. И оратор специфический: явно заготовленные фразы, почти сплошные лозунги, чуть что — сразу переходит на крик; внешность отнюдь не демоническая, некрасивая, как, впрочем, и у остальных лидеров партии.
Прав оказался Михаил Ильич Ромм. А ведь, когда я смотрел «Обыкновенный фашизм», казалось, что в его фильме всё показано несколько карикатурно, слишком шаржированно: не может быть, чтобы такие заурядности пленили целую нацию. Получается – могут! Почему – другой вопрос….

Самое сильное впечатление из «Триумфа воли» на меня произвёл лагерь гитлерюгенда и смотр-клятва трудовой армии. Молодые люди с нормальными лицами, здоровые и жизнерадостные, — как все они похожи на наших советских физкультурников, маршировавших по Красной площади! Когда смотришь «Обыкновенный фашизм», параллели между нацистской Германией и СССР напрашиваются сами собой. Как же в своё время у нас пропустили такой фильм? А вот смотришь документальное кино Рифеншталь и поражаешься той же похожести, только это взгляд с другой стороны. Мелодии маршей, до невозможности сопровождающие весь её фильм, не просто напоминают наши, но совершенно очевидно нами заимствованы.
И всё-таки, как бы ни надрывали глотку и ни гримасничали вожди, как бы ни оглушали марши, ни ослепляли факелы, ни устрашали колонны марширующих солдат и ни сбивали с толку миллионы впавших в истерику обывателей, «триумф воли» был всего лишь «обыкновенным фашизмом».
Нюрнбергский процесс над нацистскими преступниками шёл долго. Сначала к нему было приковано внимание всего мира, новости из зала суда пестрели на первых полосах всех газет и всеми обсуждались. Потом ажиотаж понемногу спал, сводки новостей стали рутинной повседневностью, интерес ослабел. Только какие-то скандальные ситуации реанимировали внимание. А так: в чём сегодня одет Геринг, как он похудел и это ему к лицу, вменяем ли Гесс, кто с кем общается. Светские новости. Такова природа человеческого интереса: всё, к сожалению, приедается. Более того: чем дольше шёл процесс, тем больше стирались в памяти все те зверства, в которых обвиняли подсудимых, и они начинали вызывать у публики что-то похожее на сочувствие. Только когда на суде неожиданно всплывала информация о «секретных протоколах» между СССР и Германией или об убийстве поляков в Катыни, когда пахло сенсацией, новости о Нюрнберге вновь, хотя уже ненадолго, перемещались на первые полосы изданий.
Процесс длился около года, и вот – приговор. Большинство подсудимых в Нюрнберге понесло заслуженную кару. К многим осуждённым, оставшимся в живых, потом будет проявлено снисхождение, и большинство из них выйдет из тюрьмы досрочно. Некоторые ещё будут достаточно активно принимать участие в политической жизни, писать мемуары, раздавать интервью, мало стесняясь своей прошлой биографии.
Только Гесс останется единственным узником специальной тюрьмы Шпандау, которая после его смерти, как Бастилия, будет разрушена.
Что ж, пусть Нюрнбергский процесс не полностью оправдал ожидания, пусть был во многом политизированным, но он состоялся и имел поистине исторические результаты.
Уроки Нюрнберга — это коллективное осуждение Зла, неотвратимость наказания за преступления против человека и человечности, справедливое возмездие палачам и солидарность с жертвами. И ещё — урок Памяти: всё, что произошло, нельзя забыть и нельзя допустить вновь.
Прошло шестьдесят лет. Мир очень изменился. Человеческая память, в отличие от исторической, тускнеет быстрее, чем новая монета, и вот уже в стране, победившей фашизм, он становится чуть ли не модным среди нового поколения. Пусть пока маргинальным явлением, но, как говорил поэт: «На их стороне, хоть и нету законов, поддержка и энтузиазм миллионов».
По последним социологическим опросам, более половины россиян страдают ксенофобией и в той или иной форме разделяют лозунг «Россия для русских».
А уж ностальгия по СССР — просто массовое явление.
Нам говорят: «Надо уважать историю своей страны со всем плохим и хорошим». А что это значит? Значит ли, что можно уважать и массовые репрессии, и спровоцированный голод, и агрессию против чужих народов, и несправедливые войны? Да, надо принимать историю своей страны такой, какова она была и есть. Но уважать можно только то, что заслуживает уважения. Нельзя уважать просто за «её просторы» и даже недра. А вот за то, как они используются, охраняются — другое дело. Уважать за мужество, с которым народ преодолевал все беды, выстоял и выжил; за достижения, которые принесли пользу и славу стране и человечеству. За остальное же — стыдиться и каяться. Чтобы помнить и не повторять.

Главные обвиняемые в зале суда

Многие считают, что демократическая власть, временно управлявшая Россией в начале 1990-х, совершила ошибку, не инициировав процесс по типу Нюрнбергского против советской системы и коммунистической идеологии. Возможно, коммунистическая идеология и не заслужила осуждения и запрета, как расистская, нацистская. Идея классовой нетерпимости более, получается, терпима, чем мысли о расовом господстве и истреблении других народов. Но суд над политическим режимом, повлекшим миллионные жертвы среди собственного народа, должен был состояться. А состоялся несостоятельный «суд» над КПРФ.
Говорят, в Восточной Германии нынче в ходу атрибутика ГДР и в моде соцарт. У нашей ничего толком не знающей о своей истории молодёжи, для которой сталинизм, Нюрнберг, Вторая мировая война — «предание старины глубокой», популярны майки с надписью «СССР», а известный певец, чётко улавливающий конъюнктуру времени и моды, сочиняет патриотический шлягер «Сделано в СССР». Правда, в Германии никто не позволит себе свастику.
...О том, что многих нацистских преступников через пять лет выпустят, говорил немецкий адвокат американскому судье в знаменитом фильме Стенли Крамера «Нюрнбергский процесс». Он объяснял это многими факторами и политической конъюнктурой. «Что ж, — отвечал судья, — всё это логично с точки зрения времени, в котором мы живём. Но быть логичным не значит быть правым, и никакая логика ещё не сделала человека справедливым».
Нюрнбергский процесс имел смысл не как месть или снисхождение победителей к проигравшим. Он был частью коллективной защиты цивилизации от возможных преступлений против неё в будущем.

Анатолий БЕРШТЕЙН