| ||||||||||||||||||||||||||||
В каждой стране, у каждого народа есть священные места, с которыми связаны наиболее яркие страницы отечественной истории. Таков Московский Кремль. Высокая зубчатая стена словно очерчивает границы поднявшегося над Москвой-рекой Боровицкого холма — арены величайших и славных событий огромного государства. Эта обширная крепость напоминает целый город, населённый памятниками различных эпох и стилей. Архитекторы всех поколений искали общий язык с творениями своих предшественников — и здания застывали как бы в немой беседе друг с другом. Ритм застройки, заданный ещё в древности, объединил её в одну каменную летопись. Соединились в ансамбль разные архитектурные стили и свойственные им представления о красоте, прошлое и настоящее... Глубина памяти Боровицкого (от слова бор —
хвойный лес) холма исчисляется более чем тремя
тысячелетиями. Именно к этому времени, концу Первый раз Москва упомянута в летописи под 1147 г., когда она была уже известным городом Северо-Восточной Руси. Безраздельным правителем этого региона был суздальский князь Юрий Владимирович, прозванный Долгоруким («Долгие руки») за своё стремление завладеть далёким Киевом — древнерусской столицей. Юрий Долгорукий заключил союз с черниговским князем Святославом Ольговичем, которого и пригласил отметить первые победы в междоусобных столкновениях: «Приди ко мне, брат, в Москову...». Никаких уточнений, что это за город и где он находится, летописное послание не содержит. Вероятно, город, стоявший на перекрёстке путей из Новгорода в Рязань и из Киева в Суздаль, не мог не знать черниговский князь. 4 апреля 1147 г. Святослав Ольгович с немногочисленным окружением прибыл в Москву. Грандиозный пир, происшедший на следующий день, увенчал встречу союзников-победителей. Не сам факт такой встречи, а место, где она произошла, в сочетании с её датой привлекали внимание многих поколений историков. Опираясь на это первое из известных упоминаний Москвы в исторических документах, историки практически отождествляли эту дату с основанием города, а честь его основания отдали Юрию Долгорукому. Казалось бы, и последующее сообщение летописи о сооружении в 1156 г. «города» (крепости) Москвы подтверждает такую точку зрения. Но внимательное прочтение последнего известия в Ипатьевской летописи и его сопоставление с другими летописными списками позволили уточнить его содержание: «В том же году (1156) князь великий Юрий Владимирович заложил город Москву на устье Неглинной, выше реки Яузы». Такая формулировка недвусмысленно указывает, что крепость была возведена на том же месте, где стояла ранее, по крайней мере за несколько десятилетий до середины XII в. Трудно также признать инициатором закладки крепости Юрия Долгорукого. Уже пять лет он находился в Киеве, к обладанию которым так стремился всю свою жизнь. Можно предположить, что имя его летописец называет номинально, как князя, сохранившего свою власть над Северо-Восточной Русью. Фактически её правителем к этому времени был его сын Андрей Боголюбский.
В XII в. Москва была уже хорошо развитым торговым и ремесленным центром. То, что не отразилось в письменных источниках, сохранилось в самом Боровицком холме. Новые, неизвестные ранее страницы жизни Москвы открыли в последние годы её недра, щедро пересыпанные слоями пепла. Богатый археологический материал, хранящийся в музеях Кремля, характеризует быт московских поселян раннего Средневековья с разных сторон, их контакты с жителями других русских городов и стран, порой очень отдалённых. Среди находок фрагменты керамических сосудов из Средней Азии и Китая, привезённые с берегов Индийского океана раковины «каури», служившие на Руси мелкой разменной монетой; золотные ткани и перстни из Византии, стеклянные бокалы, расписанные золотом и эмалью, из Сирии... В обиходе древних москвичей были стеклянные браслеты из Киева, медные ковши из Новгорода, амфоры из Причерноморья, янтарные бусы из Прибалтики. Разнообразными находками представлено производство московских ремесленников: литейные формы, ювелирные изделия, посуда, замки хитроумного устройства, богато орнаментированная обувь, детали одежды, белокаменная шахматная доска, фрагменты кольчуг, шлемы... Расцвет ремёсел, их высокий профессиональный уровень, устойчивые торговые связи позволяют зримо представить Москву времени её первого упоминания в летописи как заметного центра ремесла и торговли. Возможно, подтверждением более раннего, чем указано в летописи, основания города стала и находка свинцовой вислой печати (буллы), некогда скреплявшей документ, посланный в Москву киевским митрополитом — главой Русской Церкви. Печать датируется специалистами 1093—1096 гг., а это не исключает, что Москва уже в конце XI в. была административным и церковным центром. Процветающий город привлекал внимание не только торговых людей, но и завоевателей. Возможно, об одном из штурмов Москвы напоминает меч, произошедший из германских земель, найденный археологами на дне древнего рва, некогда заполненного водой. Более восьми веков пролежал он там, выбитый из рук знатного воина. Время не сохранило имени этого воина, но на сваренном из восьми слоёв стали клинке удалось прочесть полустёртые латинские надписи: «Этцелин меня сделал» (имя мастера) и «Во имя Божье» (девиз владельца). Крепость, обозначавшая границы города, была как бы естественным продолжением рельефа этой уже обжитой ранее территории. Деревянные стены опоясывали вершину господствующего над местностью холма (25 м), с двух сторон омываемого реками: Москвой (на юге) и Неглинной (на западе и северо-западе). С третьей стороны (с северо-востока) холм, имевший пологий спуск, был наиболее доступным для вторжений и нуждался в дополнительных укреплениях. Такой труднопреодолимой преградой стал глубокий ров (около 9 м), соединявший Неглинную с Москвой-рекой. На самой высокой точке Боровицкого холма или, как её называли в народе, «маковице» (макушке), стояла деревянная церковь, к которой примыкало обширное кладбище. Чуть южнее, по преданию, находился общественный центр — место городских сходок и вечевых собраний. Дома горожан ещё не отличались своими размерами и великолепием отделки. Длина брёвен в срубах, найденных археологами, колебалась от 3 до 4 м. Домики, часто дополненные сенями (тамбурами), предварявшими вход в жилое помещение, окружались огородами и утопали в зелени. Двор феодала располагался западнее, ближе к устью Неглинной, там, где чуть позже появился княжеский двор. Здесь, неподалёку от Боровицких ворот, до 1847 г. стояла церковь Иоанна Предтечи, по летописному преданию, первая церковь Москвы. Конечно, не одно деревянное и каменное строение сменили друг друга, но в справедливости слов летописца не приходится сомневаться. Во время разборки храма под ним было обнаружено языческое святилище с костями многочисленных животных. Именно на месте языческих капищ миссионеры воздвигали первые христианские храмы. «Не сразу Москва строилась», — гласит русская пословица. Не сразу Кремль достиг современных размеров, не сразу город стал политическим центром Руси, её столицей. Около трёх веков шла Москва к своему признанию. Возвышение МосквыПолитическое возвышение Москвы совпало с мрачным периодом русской истории — монголо-татарским игом, около двух с половиной столетий тяготевшим над Русью. Смерч нашествия 1237—1240-х гг. не обошёл и Москву. Пять суток войска хана Батыя не могли взять хорошо укреплённый город. Расплатой за упорство было уничтожение города и его жителей «от старца до младенца». По словам персидского автора XIII в., от города осталось «только имя его...». Но имя это обретало для русских всё большую притягательность. Москва, лежавшая среди лесов в глубине завоёванной территории, реже других вставала на пути военных отрядов ордынцев. В окрестности Москвы стекались беженцы с окраинных земель, принося с собой семейные реликвии, секреты ремесла, сельскохозяйственного производства и традиции художественной культуры. Уже в 1270-е гг. Москва получает статус главного города самостоятельного княжества. Об этом периоде до наших дней дошло очень мало исторических сведений. Из глухих упоминаний письменных источников можно было узнать немногое: об основателе московской династии Данииле (младшем сыне национального русского героя князя Александра Невского), о княжеских противоречиях, об очередном разорении Москвы и других городов в 1293 г. ордынским военачальником Дюденем (Туданом)... Гораздо сложнее представить Москву той поры. Ни изображений, ни описаний её не сохранилось, а планомерные археологические исследования в Кремле ещё не проводились.
Начиная с 1280-х гг. московский князь включается в политическую борьбу за лидерство в Северо-Восточной Руси. В начале XIV в. Даниил уже возглавляет самую влиятельную группировку русских князей. Залогом роста престижа московского правителя стало расширение территории и укрепление могущества княжества. Самое значительное приобретение князя Даниила (1303) — Переяславское княжество, стратегически важное, густо заселённое, лежащее между Москвой, с одной стороны, Тверью и Владимиром — с другой. Так историческая ситуация столкнула лицом к лицу двух главных политических противников: Москву и Тверь. Дважды тверские князья угрожали Москве, но взять город не смогли. Борьба за власть шла с переменным успехом. Она стоила жизни тверскому князю Михаилу Ярославичу и преемнику Даниила князю Юрию Даниловичу. В 1325 г. московским князем становится брат Юрия, Иван Данилович, прозванный позднее Калитой («денежным мешком»). Это был уже опытный политик, ещё в 1296—1298 гг. номинально представлявший своего отца в Новгороде Великом и получивший там полезный жизненный опыт, неоднократно участвовавший в военных походах и дипломатических миссиях. Чутко прислушиваясь к запросам Орды, подавляя волнения в русских городах, Иван Калита добился доверия хана, а вместе с ним свободы действий. По мере того, как Москва утверждалась в качестве столицы великого княжества, менялся и её облик. Ещё в разгар междоусобной борьбы в 1325—1326 гг. начинается возведение каменного собора Успения Богоматери. Согласно версии древних книжников, инициатором строительства Успенского собора в Москве был глава Русской Церкви митрополит Пётр, решивший перенести сюда из города Владимира центр митрополии. Соответственно, московский Успенский собор, заимствовавший своё наименование у владимирского, должен был приобрести значение кафедрального. Умерший на исходе 1326 г. митрополит был погребён в заранее приготовленной для него гробнице в ещё не достроенном храме. В 1339 г. константинопольский патриарх утвердил причисление первого московского митрополита к сонму святых и праздник в честь святителя. С тех пор он был провозглашён святым патроном Москвы, её защитником и покровителем.
Вслед за Успенским собором в Кремле поднимаются и другие каменные храмы: Иоанна Лествичника, «иже под колоколы» (1329), Спаса Преображения (1330) и Михаила Архангела (1333). Прекратившие своё существование ещё в Средние века (за исключением церкви Спаса, простоявшей в перестроенном виде до 1930-х гг.), они до последнего времени оставались для специалистов неразгаданной тайной. Только в последние годы с помощью археологов удалось установить конфигурацию их планов, размеры, особенности используемого строительного материала и другие данные. Успенский собор представлял собой четырёхстолпную одноглавую постройку с тремя притворами, сложенную из больших квадров известняка. Его кирпичный пол был выстлан керамической плиткой, фасады украшены декоративной резьбой, а кровля покрыта черепицей. Между двумя главными городскими соборами находилась церковь-колокольня Иоанна Лествичника. Найденная археологами резная колонка от аркатурно-колончатого пояса этой церкви, как и техника строительства, также указывает на следование владимирским архитектурным традициям. Логическим завершением этого грандиозного строительного периода в новом политическом центре Руси стало возведение в 1339 г. обширной дубовой городской крепости. Её стены по своей протяжённости лишь немногим уступали существующей ныне цитадели конца XV в. После смерти великого князя Ивана Калиты, последовавшей в 1340 г., строительные работы теряют прежний размах. Возведением архитектурных сооружений не завершалась, а только начиналась подготовка их к использованию. Ещё в течение нескольких лет здания оборудовались, украшались, наполнялись различными предметами, меняли свой внешний и внутренний облик. Они покрывались деревянным лемехом — тонкими фигурными дощечками (наподобие черепицы), свинцом или черепицей. Рядом с храмами возводились звонницы, в XIV—XV вв. чаще всего деревянные, для которых отливались колокола. Для дверных проёмов храмов выковывались решётки, изготавливались двери. Лучшие художники расписывали стены и создавали иконостас. Храмы украшались паникадилами (люстрами) и подсвечниками, отдельно стоящими иконами в резных киотах (остеклённых шкафах) и книгами с драгоценными окладами, ритуальной посудой и орнаментальным шитьём. В частности, известно, что в 1332 г. в главном соборе Кремля создаются «золотые двери» (на самом деле медные) с изображениями, наведёнными золотом по тёмному фону. В 1346 г. по приказу Семёна Гордого, сына и наследника Ивана Калиты, мастер Бориско отливает для собора Михаила Архангела «три больших колокола». Сейчас уже невозможно назвать их реальные размеры, но и без того ясно: для своего времени они были весьма значительными. Широкий размах получили живописные работы. В 1344 г. греческие мастера, находившиеся на службе митрополита Феогноста, начали расписывать кафедральный Успенский собор. В круг работ по росписи храма входило как написание фресок, так и изготовление икон. В течение одного сезона, обычно продолжавшегося с поздней весны до ранней осени, храм полностью был расписан. В том же году началась роспись и другого собора — Архангельского. Работы выполняли русские художники великого князя Захарий, Дионисий, Иосиф и Николай с дружиной. Но за год не удалось украсить фресками и половины здания, о чём не преминул сообщить летописец. Зато на следующий год упоминается о завершении росписи сразу трёх храмов: Михаила Архангела, Иоанна Лествичника и Спаса на Бору. В украшении последней церкви принимали участие русские художники, обучавшиеся у греков, — Гоитан, Семён и Иван уже со своими учениками и дружиною. Определённое представление о художественном уровне несохранившихся фресок можно получить по иконам, исполненным в то же время и хранящимся сейчас в Успенском соборе: «Спас оплечный», «Троица», «Спас Ярое Око» и некоторым другим. Москва белокаменная
Всплеск творческой жизни в Москве середины XIV в. пришёлся на период затишья до этого бурных отношений Руси с Золотой Ордой. Но зная о коварстве врага, москвичи готовились к новой схватке. Ещё не было достаточных сил для решительного свержения ига, и внутренняя оппозиция препятствовала государственному объединению, поэтому предпочтение отдаётся оборонительным мероприятиям. В 1366 г. в столице было объявлено решение о строительстве новой каменной крепости. Той же зимой по льду замёрзшей реки потянулись к городу из подмосковной каменоломни караваны саней, гружённых белым камнем. Всего за один год поднялись стены и башни московской твердыни, протяжённость которой достигала 2 км. Эта единственная каменная крепость в Северо-Восточной Руси была предметом особой гордости москвичей. «Не боимся нашествия поганых татар, находясь в таком крепком городе, стены его каменные и ворота железные», — провозглашала «Повесть о нашествии хана Тохтамыша». Сейчас, по прошествии шести веков, трудно себе представить, как выглядело это сооружение. Только косвенные указания летописей дают материал для воссоздания в общих чертах его облика. Особенности крепости оказываются несколько неожиданными. Из девяти башен шесть имели проездные ворота. Казалось бы, такое количество проездных башен делало Кремль более уязвимым, ведь любые ворота, даже железные, уступали в прочности каменному монолиту. Однако здесь же были и свои преимущества: из осаждённой крепости с любой стороны из любых ворот врагу мог быть нанесён неожиданный удар. В фортификационной структуре Кремля, как в капле воды, отразилась общая военная концепция Московии второй половины XIV в. Её суть — активная оборона. Эту цель преследовало создание укреплений на южном рубеже русских земель, в городе Серпухове и Нижнем Новгороде. В течение ряда лет московские войска охраняли свои границы с Диким полем, стремясь не допустить неожиданных вторжений ордынских летучих отрядов. Московский Кремль стал первым звеном в системе общерусской обороны. В первый же год своего существования стены Кремля были испытаны на прочность литовским князем Ольгердом. И хотя он, по признанию русских, действовал «не только силой, но и уменьем», взять крепость ему не удалось. Уверовав в прочность своих тылов, московский князь смог предпринять более решительные действия против ордынского засилия. Едва узнав о готовящемся в 1380 г. очередном вторжении на Русь Золотой Орды, он собрал в Москву военные силы из разных княжеств. В Кремле разрабатывалась стратегия боевых действий, комплектовалась армия. Перед выходом русских навстречу врагу в один из августовских дней в Успенском соборе состоялся прощальный молебен. Великий князь Дмитрий Иванович и его двоюродный брат и ближайший соратник князь Владимир Андреевич по тогдашнему обычаю посетили Архангельский собор, где простились с гробницами своих предков. Затем авангард русской армии, разделившись на три колонны и пройдя через трое ворот, покинул Кремль. Спустя несколько дней, 8 сентября, в верховьях реки Дон на Куликовом поле состоялось сражение, равного которому не знала русская средневековая история. С обеих сторон в нём участвовало не менее ста тысяч человек. Дорогой ценой досталась русским победа — треть всех воинов, по образному выражению русских книжников, испили свою чашу на кровавом пиру. 1 октября в день Покрова Богоматери у стен Кремля население Москвы встречало героев. Иного места встречи и не могло быть. В литературных произведениях конца XIV — начала XV в. защита московской святыни непосредственно связывается с Куликовской битвой.
Ещё не утихла радость победы и горечь утрат, когда Кремль подвергся новым испытаниям. Воспользовавшись большими потерями русских в Куликовской битве, новый правитель Золотой Орды хан Тохтамыш в 1382 г. вновь устремился на Русь. На сей раз ставка делалась не на открытый бой, а на неожиданный захват столицы. Надеясь на прочность кремлёвских стен и на скорое возвращение, Дмитрий Донской отправился собирать по городам войско. Под защиту укреплений Кремля стекалось население московских окрестностей. Люди приносили с собой реликвии, драгоценности, книги. До самых сводов была заполнена самыми ценными книгами соборная церковь Успения Богоматери. Три дня безуспешно штурмовал Кремль Тохтамыш. В полном бессилии грозили его воины своими обнажёнными саблями каменным стенам. Ничего не дала и попытка взять крепость приступом: крутой кипяток и кипящая смола «остужали» пыл атакующих. И тогда в ход была пущена хитрость. Пообещав москвичам «мир и любовь», Тохтамыш вызвал на переговоры военачальников, руководивших обороной. Вышедшее из городских ворот посольство было тут же на валу перебито. В открытые ворота хлынули изготовившиеся к этому ордынские воины. Кремль пал. Тохтамыш не ограничился разорением и сожжением города, его огромное войско, разделившись на три отряда, продолжило свой поход по русским землям. Казалось, ничто не сможет остановить смерч этого нашествия, но вскоре западнее Москвы один из отрядов был разбит князем Владимиром Храбрым, уже успевшим собрать часть войска. Опасаясь повторного удара с другой стороны, от великого князя, Тохтамыш поспешил покинуть русскую территорию. Перед вернувшимся в Кремль Дмитрием Донским предстала печальная картина: выгорели многие каменные храмы, в обгоревшие головешки превратились деревянные хоромы, кругом лежали тысячи тел (по данным одних летописей, свыше 12 тыс., других — 24 тыс.). Разгром Москвы Тохтамышем вызвал у современников тягостные сравнения с временами нашествия хана Батыя. Но победы всегда помнят дольше, чем досадные неудачи. Куликовская битва, а не взятие Москвы Тохтамышем, запечатлелась в сознании современников этих событий. Память о Куликовской битве и её героях отразилась не только в письменных источниках, но и в самих кремлёвских постройках. Через несколько лет после смерти Дмитрия Донского (1389) его вдова закладывает в 1393 г. церковь Рождества Богородицы, т.е. посвящает её празднику, в день которого, 8 сентября произошла великая битва. Вскоре эта небольшая церковь была расписана выдающимися художниками Феофаном Греком и Семёном Чёрным. Мемориальное значение приобрела и белокаменная крепость — самое значительное творение времени Дмитрия Донского. Благодаря редкому созвучию духу времени, комплекс стен и башен Кремля стал символом, провозглашавшим курс активной обороны. Современники ставили её в один ряд с таким памятником мирового уровня, как собор Софии в Константинополе. Столь высокая оценка его архитектурных достоинств была продиктована, по всей вероятности, не только качеством постройки, но и гармоничным и величественным внешним видом. Изображения Кремля используются в росписях гражданских и культовых построек. Такого рода панорамы появились в одном из кремлёвских зданий князя Владимира Храброго и в заново расписанном в 1399 г. Архангельском соборе. Их автором был знаменитый Феофан Грек. Победа на Куликовом поле, резко повысившая престиж Москвы, почти совпала по времени с другой крупнейшей битвой Средневековья, принесшей горе славянским народам. В 1389 г. на Косовом поле турецким султаном были разбиты объединённые сербо-боснийские войска. Последовавшее за этим поражением уничтожение болгарских Тырновского и Видинского царств привело к миграции на Русь южных славян. Они принесли на свою новую родину элементы южнославянской культуры. Это проявилось в литературе, оформлении книг, живописи и архитектуре. Например, в 1404 г. выходец из Сербии Лазарь около Благовещенского собора выстроил башню, на которой установил часы. Вновь ощутив собственную значимость, русские обосновывают свои права на восстановление государства. Эти мысли пронизывают летописи и литературные произведения. В них Москва предстаёт наследницей прежних величественных русских столиц — Владимира и Киева. Строительство цитаделиСледующий этап государственного строительства, начавшийся со второй половины XV в., сопровождался общим экономическим подъёмом Московского княжества. Значительно увеличилась его территория, главным образом, за счёт резкого сокращения владений удельных князей. На повестку дня вставал вопрос о ликвидации самостоятельности Новгородской республики, владения которой по своей площади превосходили самые крупные страны Европы. Попытки покорить Новгород предпринимались неоднократно и при Дмитрии Донском, и при Василии Тёмном. Но самая крупная военная экспедиция была организована Иваном III Васильевичем в 1471 г. Битва между москвичами и новгородцами на реке Шелони завершилась полным разгромом последних. Посчитав дело сделанным, в Москве было объявлено о сооружении нового собора. Это задание было поручено московским каменщикам Кривцову и Мышкину, которых сначала направили во Владимир «снять меру» со старого кафедрального собора XII в. Сложность поставленной перед мастерами задачи заключалась в том, что новый храм должен был иметь невероятные для русской архитектуры второй половины XV в. размеры. Такие постройки на Руси с XII в. не возводились. Более двух лет продолжалось строительство, когда уже почти завершённое здание обрушилось. Вызванные из Пскова зодчие-эксперты назвали две причины катастрофы: недостаточная прочность северной стены, внутри которой была сделана лестница, и слабая клейкость раствора, скреплявшего белокаменные блоки. К ним можно прибавить летописную информацию о землетрясении и ещё одну догадку современных исследователей о том, что северная, самая слабая из стен, попала как раз на склон засыпанного древнего рва. Как бы там ни было, но не одна причина, а целый их комплекс вызвал в конечном счёте эту катастрофу.
В следующем месяце после падения собора Кривцова-Мышкина, в июне 1474 г., Иван III направил в Италию своего посла со специальным заданием: найти в стране, прославленной своими архитектурными памятниками, талантливых строителей, способных материализовать идею о сооружении грандиозного храма. Для этой цели был отобран болонский инженер Аристотель Рудольфо Фиораванти, известный у себя на родине как разносторонний специалист. Он проектировал крепости, укреплял и исправлял конструкции старых сооружений, занимался проблемами городской планировки, отливал колокола и пушки, строил водопроводы, каналы, мосты, здания. Весной 1475 г. русский посол Семён Толбузин уже доставил Аристотеля в Москву. Но в далёкой русской столице он был не первым итальянским зодчим. С 1469 г. здесь уже находился мастер Антон Фрязин. Впрочем, Фрязин не фамилия, а прозвище, данное ему на Руси. Буквально оно означало «итальянец». Московские власти настойчиво искали контакты с передовыми культурами Европы. Это стремление было продиктовано новыми задачами, вставшими перед Москвой, уже не просто столицей самого крупного и влиятельного русского княжества, а главного города всего Российского государства. И хотя государство ещё только формировалось, московский князь уже планировал создание в Кремле государственной резиденции. И главной постройкой в ансамбле Кремля, задающей ритм всему кремлёвскому ансамблю, должен был стать Успенский собор. Вскоре после приезда на Русь и ознакомления с архитектурными особенностями владимирского собора Аристотель Фиораванти приступил к выполнению заказа. Перед иностранным архитектором прямо было поставлено условие — построить русский по своему облику храм. К 1479 г., когда Успенский собор был уже возведён, в стране произошли знаменательные события. В 1478 г., после повторного похода на Новгород, его обширные владения окончательно были присоединены к московскому княжеству. В знак покорения новгородской вольницы из Новгорода в Москву был привезён вечевой колокол, бывший символом независимости города. Объединение новгородских и московских земель означало складывание государственного ядра Московии. Но самыми выдающимися достижениями был отмечен 1480 г., вошедший в историю как хронологическая веха свержения ордынского ига. В честь этого знаменательного события для Успенского собора под руководством выдающегося русского художника Дионисия создаётся иконостас и расписываются некоторые алтарные помещения. На центральной кремлёвской площади продолжаются строительные работы. Рядом с Успенским собором, задавшим новый масштаб всей застройке, в 1483 г. псковскими зодчими закладываются домовые церкви великого князя (Благовещенский собор) и митрополита (церковь Положения Ризы Богоматери). Ещё не были завершены начатые объекты, когда в 1485 г. Антон Фрязин возводит Тайницкую крепостную башню. Так началась более чем десятилетняя перестройка старых крепостных укреплений. Полностью обновляя Кремль, мастера широко использовали кирпич, который с конца XV в. становится основным строительным материалом. Из кирпича строят ограды городов, монастырей, дворов; храмы и палаты. Правда, в рядовой застройке по-прежнему приоритет оставался за деревом, а самые значительные городские здания иногда по традиции строились из белого камня. Так, белокаменным выглядит Успенский собор, но на самом деле здесь использовался и кирпич, из которого сделаны своды, главы и внутристенная кладка, снаружи облицованная известняком. Точно так же в смешанной технике между Благовещенским собором и Ризоположенской церковью возводилась Большая палата, предназначенная для торжественных собраний и дипломатических приёмов. Чёткая геометрическая обработка квадров главного фасада здания так называемым «бриллиантовым рустом» дала палате и другое название, закрепившееся за ней до сего дня, — Грановитая (от слова «грань») палата. Её строительство было начато в 1487 г. Таким образом, едва ли не весь Кремль превратился в строительную площадку, где разные мастера, русские и итальянцы, стремились к созданию единого гармоничного архитектурного ансамбля. К началу 1490-х гг. большая часть работ была завершена. Уже стояли Благовещенский собор и церковь Ризоположения, начатая Марко Фрязином. Грановитая палата была в 1491 г. достроена другим итальянским архитектором — Пьетро Антонио Солари, который придал её главному фасаду столь торжественный вид. Именно Пьетро Антонио и предстояло стать главным действующим лицом очередного строительного периода. Он завершает южную набережную крепостную стену, возведение которой было начато Антоном Фрязином и Марко Фрязином, и северную, где был оформлен парадный въезд в Кремль; по-новому планирует северо-западную часть фортификационных сооружений. При участии этого зодчего строились самые заметные кремлёвские башни: угловые — Беклемишевская и Арсенальная; проездные — Боровицкая, Константино-Еленинская, Фроловская (Спасская) и Никольская, а также некоторые рядовые глухие башни. Осталось построить только западную стену, проходившую вдоль реки Неглинной, когда в 1493 г. Пьетро Антонио Солари скончался. Работы были продолжены после годичного перерыва. В 1495 г. была заложена последняя проездная башня — Троицкая. Роль ведущего кремлёвского архитектора принял на себя Алевиз Фрязин Старый (Алоизио да Картано), приехавший в Москву в 1494 г. Но ему пришлось сосредоточить свои усилия не столько на крепости, сколько на сооружении нового великокняжеского двора. Перестройка дворцового комплекса началась ещё в 1487 г. с закладки Грановитой палаты, в равной мере принадлежавшей сразу двум ансамблям: и княжескому двору, и центральной кремлёвской площади. По сложившейся веками традиции, жилой ансамбль на Руси составлялся из многочисленных двух-трёхэтажных объёмов, соединённых друг с другом переходами. Правда, эти строения русские исполняли, как правило, из дерева, а здесь, в соответствии с новыми требованиями, — из камня. Возобновлённое в 1499 г. строительство отдельных зданий этого комплекса затянулось ещё на несколько лет, и только под 1508 г. в летописи сообщается о переходе великого князя в новый двор.
Наряду с новыми зданиями на Соборной площади ещё стояли старые Архангельский собор и церковь Иоанна Лествичника, воздвигнутые за полтора столетия до этого. В 1505—1508 гг. были перестроены и они. Создателем одного из самых оригинальных сооружений этого строительного периода стал приехавший в 1504 г. итальянский архитектор Алоизио Ламберти да Монтаньяно, получивший в Москве имя Алевиза Нового. Его трактовка облика Архангельского собора — некрополя московских князей — вызывает удивление. Только традиционное пятиглавие и наличие выступающих с восточной стороны абсид роднит этот храм с русской архитектурой. Своим же декором собор напоминает венецианский палаццо эпохи Возрождения: та же обильная дробная профилировка фасадов, карнизы, членящие здание по горизонтали, характерные декоративные детали — раковины; высокие чаши — пиалы, венчающие кровлю. Появление столь необычного здания в самом центре Московии вряд ли можно расценить как проявление воли Алевиза. Скорее всего, наделение храма такими особенностями было санкционировано русскими властями, к этому времени уже более четверти века поддерживавшими постоянные связи с Италией. Шаг навстречу европейской культуре был сознательным и вполне оправданным. Хотя первые девяносто лет к Архангельскому собору только присматривались, зато с конца XVI в. и особенно в XVII в. в России появляется множество построек, имевших аналогичный декор. Подобно гигантскому восклицательному знаку, появилась в 1509 г. над Кремлём колокольня, получившая в народе название «Иван Великий». Строил её итальянский архитектор Бон Фрязин. Стройный силуэт колокольни, размещённой почти в геометрическом центре Кремля, словно сгруппировал вокруг себя всю застройку и стал вертикальной доминантой в панораме всего ансамбля. В конце XV — начале XVI в. обновились почти все компоненты кремлёвского комплекса: крепостные стены и башни, ансамбли центральной площади и великокняжеского двора, заново были отстроены многие усадьбы, храмы и палаты. На смену обветшавшей белокаменной и деревянной застройке пришли преимущественно кирпичные здания, отличавшиеся несравненно большей прочностью и заметно увеличившимися масштабами. Изменился и художественный облик Кремля. И дело тут не только в новом строительном материале. Сказались новые вкусы и, безусловно, участие итальянских архитекторов, представителей культуры Возрождения. В памятниках этой поры воплотились и устойчивые традиции русской культуры. Они-то и сыграли главную роль в определении облика русской столицы. Мастеров-итальянцев сдерживал довольно жёсткий канон, которому должен был соответствовать внешний вид культовой постройки, строго сформулированные требования заказчика, особая приверженность русских к своей старине. Не случайно новые здания поднимались на месте старых, а кирпичные стены и башни Кремля по крайней мере на две трети периметра совпали с белокаменными укреплениями времён Дмитрия Донского. Зачастую новые строения заимствовали у старых и некоторые архитектурные детали. Рядом с итальянскими архитекторами работали русские специалисты, которые были не только блестящими исполнителями, но в ряде случаев и соавторами их проектов. В центре Московии
Утверждение нового статуса Москвы как столицы восстановленного в 1480 г. Русского государства, вызвавшее небывалую перестройку Кремля, повлекло за собой и переосмысление её роли в мировой истории. Формулируются идейно-политические концепции, обосновывающие тезис о Москве как центре мировой цивилизации, единственном «богоизбранном» городе. Таковой была теория «Москва — третий Рим», суть которой сводилась к тому, что первый Рим утратил своё достоинство из-за измены истинной религии, второй Рим — Константинополь — был иссечён турками-иноверцами, третий — Москва — стоит, а четвёртому — не бывать! В этой теории идея Рима как центра христианского мира связывалась с эсхатологической идеей странствующего царства, удерживающего приход антихриста. Помимо эсхатологического, эта система взглядов содержит мессианистический аспект, выражающийся в идее смены богоизбранности народов, отвержения одного и призвания другого как оплота Православия. Большое распространение получила версия повести «Сказание о князьях Владимирских», где в центре повествования оказываются русские столицы и их «богоизбранные» правители — великие князья. Москва провозглашалась наследницей славы прежних русских столиц — Киева и Владимира, а московские князья — наследниками власти византийских императоров. В основу «Сказания» была положена легенда о дарах императора Константина Мономаха, якобы полученных его внуком (по матери) киевским князем Владимиром Мономахом. В состав даров входили атрибуты царской власти — одеяние с короной, крест из «Животворящего древа», золотая цепь, ожерелье и чаша «римского кесаря» Августа. Историческая достоверность сведений, приведённых в «Сказании о князьях Владимирских», не выдерживает критики. Вместе с тем притязания русских имели под собой определённые основания. После взятия турками в 1453 г. Константинополя роль лидера в странах православного мира переходит к России. Не случайно уже с конца XV в. московские князья как бы примериваются к царскому титулу. Иван III даже разрабатывает специальный церемониал венчания на великое княжение, особую роль в котором должна была сыграть шапка Мономаха, как назвали русские царский венец. Но первым великим князем, который официально объявил о своём решении венчаться на царство и тем самым обрести право называться царём, стал Иван Грозный. Венчание состоялось в 1547 г. в Успенском соборе Кремля. Это событие стояло в ряду других крупных мероприятий, направленных на упрочение Российского государства. С начала XVI в. налаживается система приказов, осуществлявших управление различными территориями, хозяйственной и политической жизнью государства. Здания Приказов расположились восточнее Архангельского собора. В 1565 г. на месте деревянных построек появились каменные палаты. Они на протяжении XVI—XVII вв. неоднократно перестраиваются и дополняются новыми корпусами. Становление системы государственного управления сопровождалось социальными конфликтами и бунтами. Одно из таких восстаний произошло в Москве летом 1547 г. Главной ареной столкновения оказался Кремль и его Соборная площадь, выполнявшая одновременно функции городского центра. Гнев народа выплеснулся на дядю царя Юрия Глинского и его слуг, их выволокли из Успенского собора на площадь и тут же убили. Даже много лет спустя Иван Грозный с содроганием вспоминал события лета 1547 г.: «И вошёл страх в душу мою и трепет в кости мои». Вероятно, сразу же после восстания, чтобы обезопасить себя, царь приказал вывести городскую площадь за пределы Кремля. Место для неё было отведено на Торгу, где испокон века находился парадный въезд в Кремль. С XVII в. за городской площадью прочно утвердилось название, которое сохранилось и поныне, — «Красная». Примерно в это же время в Кремле начинают собираться Земские соборы, т.е. собрания сословных представителей всей Русской земли, которые затем должны были осуществлять на местах решения центральных властей. Участники Собора, назначенные царём (примерно 300 чел.), сходились на Соборную площадь в ожидании торжественного открытия заседаний, которые начинались молебнами в Успенском соборе, а продолжались в Грановитой палате. Преобразование системы государственного управления, проведение реформ, в том числе и военных, позволили России добиться заметных международных успехов. В 1552 и 1556 гг. тщательно подготовленные военные походы привели к покорению агрессивных соседей — Казанского и Астраханского ханств. Перед походом царь посещает Успенский собор, поклоняется мощам митрополита Петра, а затем Архангельский собор, где покоились его предки. Желая прославить своего монарха, летописец сравнивает Ивана Грозного с Дмитрием Донским, а взятие Казани с Куликовской битвой. В честь покорения Казанского ханства на Красной площади возводится изумительный по своей красоте Покровский собор, а в Кремле к Архангельскому собору пристраивается Покровский придел. Обезопасив свои восточные границы, Россия обращает свои взоры на Балтийское море. Выход к морю мог дать необходимые водные пути сообщения с европейскими странами. Ливонская война шла с переменным успехом и продолжалась четверть века (1558—1583). В честь взятия в 1563 г. древнего русского города Полоцка к домовой церкви царя — Благовещенскому собору — с северной стороны пристраиваются два придела: Михаила Архангела и Собор Богоматери. Их создание существенно изменило его архитектурный облик. Собор приобрёл более динамичный и праздничный вид. Попытки вновь начать большие строительные работы в Кремле относятся к последним годам XVI в., когда после смерти бездетного царя Фёдора Иоанновича к власти пришёл Борис Годунов, брат овдовевшей царицы. Умный и ловкий политик, он сумел на время преодолеть внутриполитический кризис и стабилизировать экономику страны. Став царём, Борис Годунов выстроил себе на месте бывшего двора сыновей Ивана Грозного жилой комплекс — двухэтажные здания с высокими полуподвальными помещениями. Согласно существующей гипотезе, второй этаж был надстроен ещё одним — деревянным, ибо жить в каменном помещении на Руси считалось негигиеничным. Бытовала даже пословица, объяснявшая этот обычай: «Жить в каменном доме — иметь каменное сердце». В 1600 г. перестраивается по приказу царя самое высокое сооружение Кремля — колокольня Ивана Великого. Место маленькой главки, завершавшей третий ярус, заняла высокая глава с мощным барабаном, в результате чего высота колокольни достигла 81 м. Прямо под куполом была выложена надпись, сообщающая о возведении всей колокольни повелением царя Бориса Годунова и его сына царевича Фёдора. Таким способом новый царь пытался увековечить не столько своё имя, сколько свою царскую династию.
Кроме того, надстроенная колокольня должна была соответствовать по масштабу грандиозному храму, который планировалось построить рядом по образцу церкви Воскресения Христа в Иерусалиме. Уже были заготовлены материалы и даже создана модель храма, который должен был обессмертить имя Годуновых, но неожиданно в апреле 1605 г. царь умирает. Воспользовавшись его смертью, оппозиция расправляется с семейством Годуновых. В России начался период, получивший название «Смутное время». В течение нескольких лет на русский престол посягали авантюристы-самозванцы и политики различного происхождения. Затянувшийся политический кризис привёл к полному произволу: группа бояр тайком впустила в столицу польские войска с тем, чтобы провозгласить царём польского королевича Владислава, но польский король отказался отпустить сына в Москву. Произвол и злоупотребления поляков, которые, по их собственному признанию, «ни в чём не зная меры, не довольствовались миролюбием москвитян, и брали у них всё...», вызвал взрыв народного гнева. Князем Дмитрием Пожарским и жителем Нижнего Новгорода Кузьмой Мининым было созвано народное ополчение. В 1612 г. после длительной осады Кремль был освобождён. Состоявшийся на следующий год Земский собор после долгих дебатов избрал царём шестнадцатилетнего Михаила Романова — представителя знатного боярского рода. Мучительно долго стабилизировалась жизнь в
Москве после потрясений Смуты. Только в
XVII в. вошёл в историю России как
«переходный период» от Средневековья к Новому
времени. Всё своеобразие и противоречивость этой
необычайно насыщенной событиями эпохи сказались
на кремлёвском ансамбле. Оставаясь прежним в
своей основе, он вдруг засверкал новыми гранями.
Происходившая в русской культуре переоценка
ценностей, начавшаяся примерно в середине
столетия, приводила порой к неожиданным
архитектурным решениям. Подчёркнуто архаичным
обликом наделяется церковь Двенадцати
апостолов, построенная в Бывшая столицаXVIII столетие началось для России вместе с войной, получившей название Северной (1700—1721). На отвоёванных у противника землях в устье реки Невы в 1703 г. был торжественно заложен новый город — Санкт-Петербург, которому и суждено было стать новой столицей России. К его возведению привлекаются десятки тысяч людей и колоссальные средства. Гораздо более скромные работы проводятся в это время в древней Москве, а из Кремля вновь пытаются сделать крепость, отвечающую требованиям современной фортификации: вокруг него строятся бастионы, для орудий растёсываются бойницы. У западной стены закладывается обширнейшее здание Арсенала. Но через несколько лет, когда в войне со Швецией Россия добивается решительного преимущества, крепость в глубине страны уже не требуется. Ненужным оказывается Кремль и как государственная резиденция. В 1712 г. указом Петра I новой столицей провозглашается Петербург. Кремль быстро утрачивает свою живописность и столичный блеск. Для него словно завершается время созидания и начинается время потерь. В 1701 г. редкий по силе пожар испепелил деревянную застройку: сгорели многие здания, звонницы, кровли, в том числе с крепостных стен. Сильно пострадали и некоторые сооружения из белого камня. «Дописал» этот печальный московский пейзаж сам царь: по приказу Петра I с церквей снимались колокола, которые затем переплавлялись на пушки. На восстановление центра Москвы не хватает средств (они нужны для продолжения войны) и сил (основная часть московских строителей занята на строительстве Петербурга). Более того, с 1714 по 1728 г. строительство в Москве каменных домов было запрещено, все силы направлены на возведение новой столицы. Едва ли не единственное исключение сделано для Арсенала. Его строительство продолжается, хотя и чрезвычайно медленно.
Кремль с каждым годом всё больше и больше ветшает и разрушается. Правительственные круги вспоминают о нём лишь накануне венчания на царство новых государей — это мероприятие по традиции проходит в бывшей столице. Тогда составляются описи состояния кремлёвских зданий, но на практике дело не продвигается дальше косметического ремонта. И без того бедственное положение Кремля усугубляется ещё одним страшным пожаром 1737 г. С конца 1740-х гг. начинается период интенсивной перестройки ансамбля. В первую очередь она касается наиболее пострадавшего дворцового комплекса. Здесь в 1753 г. на месте разобранной до подклета Набережной палаты по проекту петербургского архитектора Бартоломео Растрелли возводится Зимний дворец. А ещё спустя несколько лет рядом с Благовещенским собором архитектор Дмитрий Ухтомский строит Оружейную палату (закончена в 1764 г.). Эти сооружения, выполненные в стиле барокко, противопоставлялись старой архитектуре. Так в живую ткань «вылепленного» веками живописного ансамбля внедрялись чуждые ему правила регулярной (ордерной) системы. Впрочем, иного и не могло быть: строить по-старому уже не умели, а знаний и навыков для реставрационных работ ещё явно не хватало. Поэтому ограничивались обычным ремонтом старины, обеспечивавшим физическую сохранность строений. В середине XVIII в. ремонтируются самые известные соборы и колокольня Ивана Великого. Однако поиски кардинального решения продолжались. В 1767 г. архитектор Василий Баженов получает заказ на постройку гигантского дворца. По его замыслу, Кремль вновь должен был стать государственным центром. Главный фасад этого четырёхэтажного дворца, обращённый к реке, должен был подменить собой южную кремлёвскую стену, а боковыми крыльями заключить во внутренний двор наиболее значительные храмы и гражданские постройки. При подготовке к строительству были разобраны здания Приказов XVI—XVII вв., Оружейная палата, просуществовавшая четыре года, часть дворцового комплекса и набережной кремлёвской стены, ряд усадебных и монастырских дворов, церквей и других старых построек. Уже состоялась закладка дворца, когда строительство, по сути дела уничтожавшее древний ансамбль, было отменено царским указом. И всё-таки этот указ не мог решить проблемы Кремля. По-прежнему от пожаров, осадков, морозов и ветров разрушались старые здания. Ремонтировать их представлялось уже бессмысленным. Простейшим способом поддержания видимого порядка была расчистка территорий от ветхой застройки. Освободившиеся места ведущие русские архитекторы считали за честь занять своими творениями. Они охотно участвовали в конкурсах, дающих право построить здание рядом с прославленными памятниками, но попыток подменить древний Кремль своим ансамблем уже не было. В 1760-е г. после принятия решения об учреждении в Москве двух департаментов Правительственного Сената (отделов высшего органа законодательства и государственного управления) возникла необходимость в новом общественном сооружении. Из двух представленных проектов известных архитекторов — Карла Бланка и Матвея Казакова — предпочтение было отдано последнему. Лишь к 1790 г. строительство и отделка здания Сената были завершены. Своими размерами и архитектурными решениями оно явно ориентировалось на расположенный с западной стороны крупномасштабный Арсенал, а не на находившиеся в непосредственной близости древние храмы и палаты Чудова и Воскресенского монастырей. В 1790 г. был объявлен новый конкурс — на лучший проект дворца. К рассмотрению было допущено два проекта, авторами которых были тот же Матвей Казаков и другой крупный архитектор Николай Львов. Несмотря на определённое сходство профессиональных решений (выделение главного корпуса с колонным портиком и двух боковых флигелей), проекты имели и очевидные различия. Казаков планировал придать дворцу официальный вид, а Львов — вид загородной виллы, вписанной в ещё существовавший тогда Верхний набережный сад. Принятый к исполнению проект Львова был реализован, но не полностью. Появление в Кремле в конце XVIII в. ряда новых построек требовало уже не частных, а комплексных решений. С одной стороны, необходимо было показать неслучайность появления новых зданий в древнем ансамбле, с другой — сохранить его целостность. Выстроенная в 1806—1812 гг. архитектором Иваном Еготовым очередная Оружейная палата составила вместе с Арсеналом и Сенатом общий ансамбль. На образованную ими площадь выходили главные фасады зданий, последовательно созданных на протяжении столетия. Практически одновременно с новым строительством в 1802—1806 гг. впервые за сто лет осуществляется полный ремонт стен и башен. Во время Отечественной войны 1812 г. Кремль опять оказывается в центре внимания всех россиян. Вторгшийся в Россию Наполеон I Бонапарт придавал большое значение захвату Москвы. Решающая Бородинская битва на подступах к древней столице не выявила преимущества ни одной из сторон. Чтобы сберечь армию, русское командование решило оставить Москву без боя. И всё-таки у стен Кремля авангард французских войск встретил неожиданное сопротивление засевшей там группы московских патриотов. Около месяца оккупировала Кремль наполеоновская армия, грабя и оскверняя национальные святыни. Покидая Москву, Наполеон приказал взорвать несколько башен и зданий. Пройдя через многочисленные испытания и одержав победу над врагом, посягнувшим на их независимость, русские люди вновь перелистывают страницы отечественной истории. Определяя значение только что одержанной победы, русская литература ставит её в один ряд с Куликовской битвой, освободительной войной 1612 г. и другими событиями, неразрывно связанными с именем прежней столицы. К Кремлю как символу исторического величия России обращает свои взоры общественность, которая впервые осознаёт его выдающимся памятником культуры. Начатые в 1815 г. восстановительные работы продолжались около двадцати лет. В эти годы «залечиваются» боевые раны Кремля, воссоздаются в прежних формах повреждённые строения, благоустраивается территория. Как часть этой восстановительной программы рассматривалось строительство главного корпуса царского дворца (1838—1849) взамен сгоревшего в 1812 г. Составной частью дворцового комплекса становится и новая Оружейная палата, возведение которой началось несколько позже (1844—1851). Оба корпуса, несмотря на современные конструктивные решения, содержали в своих формах и декоративном оформлении элементы стилизации под древнерусскую архитектуру. Автор проектов и руководитель работ Константин Тон первым стремился сознательно увязать новые здания с древней застройкой. Логическим следствием вспыхнувшего в России интереса к своей старине явилось становление науки об истории отечественной архитектуры и первые шаги научно обоснованной реставрации. И здесь пробным камнем стал кремлёвский ансамбль. В 1860-е гг. предпринимаются попытки достоверно восстановить стены и башни, отдельные памятники. Реставрационные работы конца XIX — начала XX в. не внесли в облик Кремля существенных изменений. Дело ограничилось частичной реставрацией отдельных объектов и их косметическим ремонтом. Кремль в XX столетииРеволюционные события 1917 г. захлестнули и Кремль — он оказался в эпицентре боёв. От артиллерийских обстрелов революционных отрядов пострадали многие архитектурные памятники: Успенский и Благовещенский соборы, церковь Двенадцати апостолов, крепостные стены и башни... 12 марта 1918 г. из Петрограда в многострадальный Кремль переехало советское правительство. Возвращение Кремлю после долгого перерыва (с 1712 г.) статуса государственной резиденции обеспечило самое пристальное внимание к сооружениям ансамбля. Последствия этого события трудно оценить однозначно. С одной стороны, власти стремятся обеспечить
надлежащий уход за состоянием комплекса
правительственных зданий. Достаточно заметить,
что ещё в самый разгар Гражданской войны
Однако уже в первые десятилетия пребывания правительства на территории Кремля здесь были снесены скульптурный памятник Александру II и столь же «идейно чуждые» ансамбли Чудова и Вознесенского монастырей, неоднократно переложенная, но восходящая к истокам каменного зодчества в Москве (1330) церковь Спаса на Бору, небольшие церковки Константина и Елены и Благовещения на Житном дворе, стоявшие у подножия холма, и др. Освободившееся от монастырей место было занято зданием Военной школы, размещение которой в границах древней цитадели было совершенно неоправданно. Превращение Большого Кремлёвского дворца в правительственное здание привело к его перестройке: в 1930-е гг. два его великолепных зала, имевших свой неповторимый облик, были превращены в один просторный, но безликий зал заседаний. Своеобразным дополнением к нему стал внешне напоминающий барак блок столовой, втиснутый между Благовещенским собором и Грановитой палатой. Это не только мешало полноценному восприятию обоих памятников, портило общий вид площади, но и привело к сносу очень выразительного Красного крыльца старинной палаты, украшавшего её южный фасад. Не прошло и четверти века после устройства в Большом Кремлёвском дворце зала заседаний, как он перестал удовлетворять требованиям времени. Для проведения съездов Коммунистической партии, крупных международных форумов в Кремле напротив Арсенала начинается строительство огромного сооружения из стекла и бетона, чуждого окружающей застройке. В 1961 г. к открытию очередного съезда партии Дворец съездов был готов. Для того чтобы разместить его на этом месте, пришлось разрушить музейное здание Оружейной палаты 1809 г., построенное специально для экспонирования уникальных произведений декоративно-прикладного искусства известным архитектором Иваном Еготовым, и некоторые другие постройки. Этот величественный двухэтажный корпус, прекрасно взаимодействовавший с архитектурой Арсенала и Сената, образовывал с ними единый ансамбль. Только начиная с 1990-х гг. предпринимаются радикальные усилия по исправлению ошибок. С Соборной площади наконец удаляется «барак» столовой Верховного Совета, так портивший её внешний вид. В 1994 г. было восстановлено Красное крыльцо — неотъемлемая часть Грановитой палаты, а в Большом Кремлёвском дворце воссоздан облик Александровского и Андреевского залов, объединённых в 1930-е гг. в один зал заседаний Верховного Совета СССР. Наряду с государственными органами, расположенными в зданиях Сената, Военной школы, Большого Кремлёвского дворца и некоторых других, в Кремле находится один из самых больших и значительных в стране музейных комплексов — Государственный историко-культурный музей-заповедник «Московский Кремль», коллекции которого исторически складывались на протяжении нескольких столетий на этой территории и составляют единое целое с архитектурными памятниками, охватывают древнейшую часть ансамбля — комплекс Соборной площади и Оружейную палату. Экспозиционный вид имеет и основная часть помещений Большого Кремлёвского дворца. Весь комплекс зданий Кремля наполнен живым дыханием истории. Ни один ансамбль России не отразил столь полно и ярко поступь времени. Каждая постройка — этап в жизни государства, веха в развитии отечественной культуры. Архитектурная композиция Кремля созвучна самой природе, в ней нет статичной симметрии и геометрической правильности. История и архитектура, слившиеся в гармоничном единстве с городом, русской природой и делают Московский Кремль уникальным памятником мировой культуры. Валентин ЧЁРНЫЙ, |
