«ЗАБАВНИКИ» СРЕДНИХ ВЕКОВ

Дрессированная лошадь. «Псалтирь Лутрелла»

Материал может быть использован при подготовке урока по теме
«Культура Западной Европы».
6-й класс

«Играешь ты, братец, плохо, поёшь того хуже, а ведь помимо игры на разных инструментах ты должен ещё и вертеть на двух ножах мяч, показывать марионетки, плясать, бегать по канату, немного колдовать. Ещё лучше, если ты будешь иметь при себе обезьяну или ещё какое-нибудь животное, которое бы ты умел дрессировкой научить разным забавным штукам» — это наставление провансальского трубадура сопровождавшему его жонглёру сочинено было не то в XI, не то в XII в. Можно сказать — это первая «инструкция по культурно-массовой работе с населением», доставшаяся нам в наследие от Средних веков. Из неё видно, что от жонглёра требовался удивительный универсализм, да и само слово «жонглёр» на старофранцузском языке означало «игрец», «забавник», по-нынешнему говоря — «развлекатель широкого профиля». Церковь их порицала за легкомыслие, хотя и терпела как лиц, «воспевающих подвиги князей и жития святых, доставляя тем утешения людям в их скорбях». Однако кроме этих достойных песен жонглёры распевали «любовную лирику» и шуточный репертуар, состоявшие из таких куплетов, которые сегодня не решится исполнить ни один даже самый скандально известный певец. Горожанам и селянам, собиравшимся на площадях послушать бродячих певцов и музыкантов, нравились песни либо «зажигательные», либо «трогательные», лишь бы поэтические образы были просты и конкретны. Зная, чем нужно тронуть публику, чтобы её распотешить, жонглёры так выбирали тематику своих песен, что, отработав своё, получали простую еду, кувшин винца, ночлег, а часто и жаркие объятия какой-нибудь вдовушки, томящейся одиночеством.

Фокусник. «Псалтирь Лутрелла»

Но это — будни жонглёров, так сказать, поиск ежедневного пропитания. Основной же заработок они имели в замках богатых феодалов, когда там отмечался какой-нибудь праздник, устраивался рыцарский турнир, свадьба и т.д. Все подобные праздники и события жонглёры знали наперечёт и стремились их не пропускать, часто проделывая ускоренные марши на значительные расстояния. В таких случаях конкуренция была высока: собиралось много «собратьев по цеху». С «городским репертуаром» в замки аристократов соваться было нельзя: благородные господа после десерта желали чего-нибудь возвышенного. Именно поэтому жонглёры кооперировались с труверами и трубадурами — сочинителями стихов именно такого рода. Классический пример такого кооператива представлен в знаменитейшей сказке «Бременские музыканты»: трубадур выступал в королевском замке в сопровождении жонглёров-животных.
Трубадуры и труверы, жившие при дворах королей и знатных феодалов, часто и сами бывшие людьми состоятельными, могли себе позволить не выступать в поисках хлеба насущного, но во время праздников они должны были представить своё искусство, дабы подтвердить звание поэта и дать пищу молве о своём выдающемся таланте. Ведь кроме устного пересказа, иных способов прославить своё имя ещё не существовало. Сочинителям виршей о служении прекрасной даме, о рыцарских подвигах и грёзах любви для сопровождения их декламаций необходимы были закалённые выступлениями (при большом стечении слушателей) опытные музыканты-ремесленники. Нанявшись небольшой труппой к такому «поэтическому аристократу», жонглёры, помимо того что аккомпанировали поэту, ещё и выступали у него «на разогреве публики», заполняя паузы своими трюками. В случае успеха они вознаграждались весьма щедро: гастролёрам дарили деньги, коней, одежду, припасы. Но бродягам всё шло не впрок! Дойдя до ближайшей придорожной гостиницы и остановившись там на несколько дней, они сполна вознаграждали себя за все лишения, устраивая колоссальный загул, во время которого спускали всё до нитки, после чего снова трогались в путь.

Для того, чтобы обходиться в своих странствиях без поэтов, они покупали у них тексты сочинений. Это было очень выгодно всем участникам сделки: труверы и трубадуры, отдав жонглёрам свои стихи, как бы «запускали их в народ» — бродя по городам и весям, исполняя их сочинения, жонглёры умножали их славу. Исполнители же, получив «качественные стихи на возвышенные темы», освежали тем самым свой репертуар и отправлялись с ним уже не на городские площади потешать городскую чернь, а в самостоятельные турне по замкам, в которых могло и не быть никаких праздников, но были скучающие владельцы. Хозяева поместий и благородные рыцари в промежутках между войнами и походами могли развеять скуку разве что охотой и прочими незатейливыми сельскими развлечениями, быстро надоедавшими. Поэтому когда у ворот замка скучающего синьора появлялся караван жонглёров, принимали их обычно охотно.
Это часто становилось поводом созвать к себе в гости соседей, так же томившихся от однообразия. Выходило очень удачно: днём большая охота, вечером ужин из добытой дичи, вино из замковых подвалов, а во время пира, в зале, освещаемой факелами и светом огромного камина, — выступление гастролирующих жонглёров! Церемонные танцы под музыку тех же заезжих игрецов сменялись пением возвышенных стихов и баллад, после которых демонстрировались акробатические номера и дрессированные животные. Когда вино разжигало огонь в крови, жонглёров просили спеть чего-нибудь «посмешнее», и тут в ход шёл площадной репертуар. То-то было весело! Потом кто-нибудь из гостей приглашал труппу в свой замок, и вся компания переезжала к нему. Так и двигались они от замка к замку, пока не надоедали их песни и трюки.
Иногда в такие труппы включались дамы-«жонглерессы». О, это были те ещё штучки! Через века до нас дошли сведения о том, что строгостью нравов они не отличались. Нет-нет, речь шла не о банальной проституции. Просто всё выступление жонглеров строилось на провокации грубой чувственности, а хорошенькая жонглересса становилась как бы живой иллюстрацией куплетов, горячивших кровь мужской половины зрителей. Канатная плясунья или фокусница, распевающая фривольные песенки, полные многообещающих намёков, акробатка, делающая сальто, мелькая обнажёнными руками и ногами, могла «завести» кого угодно, особенно если учесть, что то были времена, когда увидеть даже щиколотку красавицы было мудрено. Очень часто выступление жонглерессы заканчивалось «личным бенефисом» (после того, как гости удалялись) для избранных обитателей замка. Бродячие актрисы составляли заманчивый контраст и местным неуклюжим пейзанкам и добродетельно-возвышенным хозяйкам замков.

Жонглёр, музыкантша, акробат. «Роман об Александре»

Всё это придавало дополнительную остроту и пикантность гастролям забавников, приятно разнообразя пресноватую сельскую идиллию.
Туры по замкам часто прерывались войнами между многочисленными герцогствами, королевствами и княжествами. Когда рыцари со своими дружинами выступали в поход, жонглёрам ничего другого не оставалось, как только идти за ними следом. На бивуаках и при осадах крепостей они потешали воинов, которые вечером были не прочь поразвлечься, быть может, в последний раз, поэтому на пребывание в лагере бродячих певцов и музыкантов военачальники смотрели сквозь пальцы. В те времена за воинством обычно тащились целые обозы костоправов, лекарей, скупщиков добычи, продавцов вина и прочих товаров, целые толпы шлюх и другой люд, кормящийся крохами от военной удачи. Их, бродивших всюду (понятия «линия фронта» тогда не существовало), частенько использовали в роли шпионов. Жонглёры, желанные гости в любом месте, подходили для этого как нельзя лучше. Накануне нашествия врагов в ворота крепости или замка въезжали их яркие повозки. Жонглёры оставались в крепости, давали представление и оставались внутри стен, как бы застигнутые врасплох внезапной осадой. В условленный день и час они нападали на стражу у ворот крепости или, выведав самое слабое место обороны и тайком выбравшись наружу, сообщали о нём предводителям вражеского войска. А потом, после того как осаждающие врывались в крепость, они снова пели и плясали на канатах, прямо на площади, залитой ещё невысохшей кровью своих недавних слушателей.

В случае же, если жонглёры оказывались в одной компании с осаждёнными, их, проныр и ловкачей, тайком посылали за подмогой. Более того, жонглёры, часто знавшие предводителей обеих противоборствующих сторон, использовались в качестве тайных послов и парламентеров. Говорят, что многие из этих забавников показывали себя неплохими воинами, ловко владевшими оружием.

Посвящение в рыцари. Бенуа Сен-Мор. «Роман о Трое». Франция. XIV в.

Конечно же, как и все бродячие воины, шпионы и актёры той поры, жонглёры были не прочь «пошалить на большой дороге». Этого не чурались многие, например, выдающийся поэт Франсуа Вийон в своё время был более известен как ловкий вор, и его, если верить авторитетному мнению учёных, «то ли зарезали, то ли повесили». Чего же было ожидать от простых жонглёров! Зная об этой их повадке, становится понятнее, почему в романе Вальтера Скотта «Айвенго» свинопас Гурт, исполнявший роль оруженосца сэра Уилфреда Айвенго и посланный уплатить за доспехи еврею Исааку, бредя в ночной мгле с мешочком золотых, так опасался встречи с бродячими мимами и жонглёрами и так обрадовался, увидев парней Робин Гуда. Робин был свой парень, местный бандит, с ним всегда можно было договориться, а от гастролёров отделаться было гораздо труднее. Убили бы, забрали кошель, и ищи их!
Шли годы, жонглёры деградировали, превратившись, в конце концов, в ярмарочных фигляров, акробатов и шутов. Только самые талантливые из них сумели «зацепиться» при дворах феодалов, осев там постоянно и развлекая своих патронов. В замках их стали называть менестрелями.

Жонглёры на Парижском мосту. «Житие св. Дионисия»

Казалось, средневековые «жонглёры» исчезли навсегда, смешались с толпами городского дна, растворились, как это было со многими другими, в потоке времени... Однако спустя века из ярмарочных певцов и фокусников, из массы «популярных куплетистов» и шансонье, из «премьеров» и «прим» опереточно-водевильного жанра жонглёры возродились в ХХ в. в образе современной эстрадной «попсы». Она — с неизменными низкопробными темами, «чёсом провинции», загулами в гостиницах, «жонглерессами с подтанцовки», — плоть от плоти своих средневековых предшественников. Те со своими фокусами умели устраиваться в жизни, и эти, судя по всему, тоже не пропадут.

Валерий ЯРХО