«О дар небес благословенный, Источник всех великих дел; О вольность, вольность, дар бесценный! Позволь, чтоб раб тебя воспел» — так воспевал свободу Александр Радищев.
Вольность, свобода... Веками, как зачарованный, повторяет это слово человек, и все же остается она, эта свобода, каким-то недостижимым, недоступным идеалом. А ведь его тысячелетия назад не знали великие цивилизации. И только со становлением основ европейской, христианской цивилизации начало прорисовываться современное понимание свободы как освобождения личности от всех скреп государственного, идеологического, общественного гнета и принуждения. Человек почувствовал себя порабощенным, игрушкой в руках неких злых сил, и начал страстно желать и ждать освобождения. Но вот парадокс: участвуя в делах свободы, сбрасывая цепи рабства, свергая ненавистные режимы, человек через непродолжительное время видел, что он опять порабощен. Феодальную зависимость сменило рабство наемного труда, потом пришли тоталитарные режимы, и даже теперь, в век либерализма и демократии, можно ли сказать, что мы свободны? Наверное, все дело в том, что воспринимаем мы свободу только в отрицательном смысле. Как уничтожение того или иного препятствия к свободе, как борьбу, прежде всего, с чем-то, а не за что-то. Уберите ненавистную идеологию — и все зацветет. И что же? На место одной идеологии неизбежно приходит другая, в безвластном обществе невозможно жить, с отменой нравственных норм становится «всё позволено».
Но самое главное в другом: борьба за отрицательное освобождение, за понимаемые так «права человека» делает этого самого человека объектом нового манипулирования. К борьбе за внешние права должно присоединиться что-то еще, необыкновенно важное и ценное. Свобода не может прийти снизу, от природы, от общественных установлений, от идеологических конструкций. Свобода может прийти только сверху. Поэтому самые свободные люди — это творцы: поэты, художники, изобретатели, святые... Им что — не нужно есть и пить, они не страдают от угнетения и цензуры, от гонений и жестокости? Страдают и жаждут. Но они обрели главное — духовную свободу. Ибо подлинная свобода — это освобождение от смерти. Бессмертие. Для одних — в культуре и творчестве, для других — в религии, для третьих — в добрых делах. Здесь всё героически просто. Такую свободу можем обрести и мы.

Алексей САВЕЛЬЕВ,
главный редактор