конкурсные работы

Анна МАНЬКО

Размышляя о прочитанном...

Когда я прочитала книгу «Передайте об этом детям вашим...», то не могла сдерживать накопившиеся слезы, мысли путались в моей голове. Чувства сменялись: были и смятение, и негодование, и жалость, и страх. Один вопрос никак не мог меня оставить: «Почему?» И еще: «За что?»
Что могло заставить одних делать такое? Чем были виноваты другие? Что они сделали? За что принимали такие мучения? Ведь вся их жизнь превратилась в кромешный ад. Во тьму! Где не было ни единого намека на солнечный свет. И лишь некоторым удалось поймать лучик света, зацепиться за него, как за ниточку, которая могла порваться в любой момент.
Я говорю о людях, которые смогли спрятать у себя гонимых евреев. О людях, которые подвергались опасности быть расстрелянными и выброшенными вместе со спасенными ими в большую общую могилу. Эти люди и есть тот самый лучик света — надежда на жизнь. А остальные? Которые не спаслись? А остальным лишь приходилось ждать и уповать на Бога.

Шесть миллионов уничтоженных. А может, их было больше? А сколько было убито маленьких детей? И только за то, что их мать, которая носила их под своим сердцем, — еврейка; что отец, который дал им семя жизни, — еврей. Почему, чем провинились они? Почему у них отнимали право на жизнь, право на светлое безоблачное детство? Право в будущем быть матерями и отцами своих детей?
А эта шестиконечная звезда, нашитая на повязках, которую были обязаны носить все евреи в оккупированных нацистами странах... Она превратилась в знак унижения, в клеймо, которое не давало людям быть людьми.
А закон, который приняли 10 сентября 1935 г., — «О защите немецкой чести и немецкой крови», закон, который лишал человека всех его прав?
А что значит жизнь человека после того, как его лишат прав?
И вообще, чего тогда стоила жизнь человека?

Это была не жизнь, ее просто не было. Люди, измученные голодом, побоями, унижениями, нечеловеческими условиями в концлагерях — разве они жили? Я уже не говорю о шести лагерях смерти, где истребляли европейских евреев. Вдумаемся в слово — истребляли. Их уничтожали как гадких, недостойных жизни существ.
Я попыталась мысленно поставить себя на их место. Вот я стою в строю обреченных, измученная голодом и каторжным трудом, мимо проходит какой-нибудь полицай с офицером, всматриваясь в серые ряды, в бесцветные лица евреев. Он весь в предвкушении, он ищет своими хищными глазами новых жертв. О чем я в этот момент могла бы думать? Да только об одном. О том, о чем думали все в этот момент. О своей жизни. «Только бы не я, только бы не меня. Господи, дай мне жизнь. Помоги мне», — молила бы я. Молила бы о том, чтобы продлить свое жалкое существование хоть на день, на два. Лишь бы просыпаться и видеть над собой небо, солнце. Видеть живыми тех, которые стали единственными для тебя людьми.
Мысленно поставить себя на их место не так сложно; сложнее почувствовать их чувства. Боль в душе, с которой они «жили» А если бы мне представилась возможность бежать? Хватило бы сил? Даже если бы и хватило, страх быть расстрелянной или загрызенной немецкими овчарками приковал бы, наверное, мои ноги к земле.
А может, было бы все по-другому. Может быть, я и бежала бы.
А если повернуть все эти события назад — или представить себе, что евреи и немцы поменялись местами. Что стало бы тогда?

В наше время тоже есть свой собственный маленький Холокост — эта бессмысленная война в Чечне, где истребляются и уничтожаются целые поселения.
А террористы, которые обрушились на США? Взорванные два небоскреба, где погибли тысячи американских граждан — лишь за то, что они живут в Америке и являются ее жителями. А в России?
Люди, к сожалению, способны творить такое с людьми; действия идут от нетерпимости, от нежелания делить этот мир с другими, от ненависти. А другие отличаются от них по вере, по цвету кожи, по языку.
Можем ли мы говорить, что геноцид не существует? Он есть. Он прячется под маской национальной вражды и агрессии.
Что остается добавить? Опомнитесь. Будьте милосерднее!

Анна Манько учится в Благовещенском педагогическом колледже на музыкально-педагогическом отделении. В работе ей помогала преподавательница колледжа Анна Петровна Цуканова.
Работы победителей Первого международного конкурса «Холокост: память и предупреждение» печатаются с минимальной редакционной правкой.