публикация

Примечания матери автора

Последние дни автора дневника

3-м июнем заканчивается этот дневник; кем вырваны последующие страницы — не узнала.
В первых числах мая автор этого дневника, жизнерадостный и цветущий здоровьем, приезжал дней на 8 в Петроград и 10-го мая вернулся в Варшаву, чтобы закончить книгу «Год войны» — издание Красного Креста. Ради изучения постановки дела этого района бар[он] Н.Н.Врангель объехал все подведомственные этому району учреждения, что и видно из его дневника.
25-го мая вернулся в Варшаву. 30-го вечером почувствовал легкое недомогание. 31-го появились признаки желтухи. Приглашенный к нему профессор Игнатовский, местная известность, нашел простую желтуху на подагрической почве.
6-го июня сын писал матери: «Лежу неделю; заболел желтухой на подагрической почве, весь пожелтел, сильный упадок сил. Сегодня мне лучше и профессор Игнатовский говорит: дело идет на поправление, потом придется серьезно заняться подагрой — разыгралась, кажется, не на шутку».
Общий тон письма указывал на легкое недомогание, которому он не придавал ни малейшего серьезного значения. Письмо получено в Петрограде 11-го июня.
10-го июня — его последнее письмо (получено в день его смерти, 15-го июня).

10-го июня. Варшава, Вейская, 21.
Милая мама, наконец-то получил сразу несколько Твоих писем, которые, вероятно, застряли в цензуре. Здоровье мое несколько лучше, хотя всё еще слаб и из дому не выхожу, а лежу в кровати. Через неделю надеюсь выходить и серьезно займусь, обещаю, подагрой.
В связи с назревающими событиями, вероятно, придется уезжать отсюда, но пока еще не решено, куда переведут госпиталя и Управление, что-то будет дальше?
Настроение здесь вроде вашего, но на улице — рай — солнце и красота; к сожалению, могу этим любоваться только в окошко!
Когда буду в Петербурге, сам не знаю: всё зависит от событий, но если бы дела успокоились, то для книги приеду в Сириус* в с[е]редине июля недели на две».
Кончает письмо словами: «Ну вот, кажется, и всё. Если, паче чаяния перееду, то не скоро, и, будь покойна, заблаговременно сообщу, а пока очень прошу пересылать всё сюда».

---

* Типография (примеч. баронессы М.Д.Врангель).

Письмо писано чернилами и совершенно неизмененным почерком.
13-го июня С.Л.Бертенсон, сын лейб-медика, чиновник для поручений при генерале Волкове, живший в одной квартире с сыном, пишет (письмо получено матерью на другой день после телеграммы о смерти сына):

Глубокоуважаемая
Баронесса Мария Дмитриевна!

По поручению Николая Николаевича сообщаю Вам, что, так как желтуха его затянулась и вдобавок еще осложнилась гастритом, то он по просьбе профессора Игнатовского переселился в 1-й Варшавский госпиталь Красного Креста.
Устроили его там прекрасно, в отдельной большой палате. Игнатовский будет его навещать, как и дома, и окруженный превосходным госпитальным уходом, он гораздо быстрее поправится.
Температура у него всё время нормальная, и мучает его лишь тошнота и удручающая слабость. Доктора сказали мне, что беспокоиться совершенно нечего, нужно лишь вооружиться терпением.
В случае малейших перемен тотчас же Вам телеграфирую.
Почту Ник[олай] Ник[олаевич] просит адресовать: Вейская, 21. Беспокоиться Вам нет никаких оснований.
Будьте уверены в самом внимательном к барону отношении.

Примите уверения и т.д.
Сер[гей] Бертенсон.

14-го июня получена телеграмма о переводе сына в госпиталь. Не имея еще военного пропуска,  родители, узнав, что он в госпитале, несмотря ни на что решили выехать 15-го, но утром получена телеграмма Бертенсона «положение безнадежно», а через час — «Барон только что скончался».
19-го привезено тело в Петроград и похоронено в Алек[сандро]-Нев[ской] Лавре на Никольском кладбище, «на Новых местах».
Управление Главноуполномоченного Российского Общества Красного Креста при армиях Северо-Западного фронта извещает о кончине состоявшего при Главноуполномоченном Барона Николая Николаевича Врангеля, последовавшей 15 июня с.г. после непродолжительной, но тяжкой болезни.
Панихида — во вторник, 16 июня, в 1 час дня, в часовне при I Варшавском Госпитале Красного Креста (Смольная, 6), после чего последует перевезение тела на Петроградский вокзал.
После автора этого дневника осталась масса материала, заметки, статьи, программы, проекты, и я не могу удержаться, чтобы не привести один из набросков задуманной им книги. Этот отрывок трогательно-жуток и будет как бы заключительным аккордом переживаний автора.
Под наплывом массы тяжких впечатлений войны, которые ему так близко довелось пережить, он задумал написать книгу «О Смерти».
Жуть этих строк в том, что человек полный сил, молодой, охвачен жаждой жизни, рвется к ней — и не ощущает холода смерти, уже склонившейся над ним!Набросок этот доставлен со многими другими его работами из Варшавы, озаглавлен:

Лик Смерти

Мной здесь овладевает странное чувство: тот смутный трепет, который испытываешь перед всем необъяснимым: перед созданием человеческого Гения. Перед рождением Природы, перед Смертью. Тихий ужас и тихая радость смешаны в одном необъятном ощущении — хочу жить!
Я всегда любил Жизнь, но теперь, когда я подслушал ее шаги, когда она уходит, я люблю ее еще тысячи раз сильнее и пламеннее, и единственная цель этой книги «О Смерти», показать, как неизъяснимо прекрасна Жизнь!
Это было в провинциальном городе.
В жаркий, «хмарный» день.
Я видел Ее…
Она вошла… так неожиданно… и странно…

...Автор умер в Варшаве, 15-го июня, неожиданно и странно...