Тридцать лет назад, когда холодная война была в
самом разгаре, люди много говорили о третьей
мировой. Перед глазами простых европейских
буржуа, советских генералов, китайских крестьян,
американских гринго, японских дипломатов
рисовались мрачные пейзажи ядерной зимы, которая
была куда ближе к реальности, нежели светлое
социалистическое будущее или же повсеместное
капиталистическое процветание.
Инстинкт самосохранения выиграл холодную войну.
Усилием воли генералы и дипломаты сумели
договориться: разоружение, политические методы
убеждения, экономические санкции — вместо бойни.
Мир выбирает мир; цивилизованное сообщество
счастливых обладателей бомбы не желает более
слыть дикарями, трясущими дубинками перед носом
соседей. Бомба теперь просто будет лежать в
кармане, как залихватская ручка фирмы «Parker» или
престижный сотовый, который во время
дружественного саммита как бы невзначай
кладется на стол — разумеется, для усиления
эффекта, для чувства собственной значимости.
Однако XXI век, на который загодя навесили столько
собак как ясновидящие, так и политические
аналитики, пришел вовсе не так степенно и чинно,
как хотелось бы министрам экономики и культуры.
Международный терроризм, брутальная активность
бандитских формирований (в Колумбии ли, в Эфиопии
или в Кашмире) и вооруженное до зубов
самодовольство «третьих» стран выбило из седла
уверенных в себе сторонников стремительных
глобализационных процессов, обещавших своим
гражданам избыток нефти и столь же прочного
золотого эквивалента валют...
Но теперь-то даже Европа, столь благосклонная к
пацифизму, и та стала забываться, оговариваться,
всё через но да через если. И причина даже не в
югославском конфликте, который вовсе не исчерпан
(буквально на днях 29-летний Муртеза, бывший
командир албанских повстанцев, заявил, что он и
его люди готовы поднять этой весной новый мятеж,
чтобы отбить у Сербии долину Прешево и
присоединить ее к Косово).
Дело не в маленькой Македонии и не в группировках
гордых басков.
Дело, запахшее керосином, имеет куда более
широкомасштабную географию.
Довольно правдиво, воистину по гамбургскому
счету, удельный вес текущих войн просчитали
специалисты центра по изучению причин военных
конфликтов AKUF, что в Гамбурге.
В 2002 г. они зарегистрировали 45 вооруженных
конфликтов по всему миру, в ходе которых погибло
около 7 млн человек. Соотношение приблизительно
такое: в Африке произошло 17 конфликтов, в Азии —
16, на Ближнем Востоке — 8, в Европе — 1. Отдельной
статьей были рассмотрены конфликты в СНГ:
Таджикистан, Узбекистан, Абхазия, российская
Чечня.
По версии гамбургских исследователей, семь
военных конфронтаций были исчерпаны:
многолетняя война в Турции на территориях, где
проживают курды, военные действия в
Демократической Республике Конго, в Гвинее,
Косово, Иране, Таджикистане и Узбекистане.
Достаточно метко особенности современной войны
спрогнозировал Евгений Месснер (1891—1974) в своей
работе «Мятеж — имя третьей всемирной»
(фрагменты книги опубликованы в «Военном
приложении» «Независимой газеты» 21 февраля 2003
г.).
Лики Мятежевойны, описанные полковником
генерального штаба в конце шестидесятых, на
удивление узнаваемы: широкое использование
непрямых действий (демонстрация новой военной
техники Китая), информационное противоборство
(телеканал Аль-Каиды, интернет-ресурсы
исламистов, хакерская атака на американские
компьютерные системы), участие в сражениях
наряду с регулярными нерегулярных вооруженных
формирований (в том числе незаконных — набор
добровольцев-мусульман Талибаном),
миротворческие акции (французские миротворцы не
так давно вступили в африканский Кот-д’Ивуар),
гуманитарные миссии, контртеррористические и
иные спецоперации (Ирак, Палестина),
экономические и информационные блокады (случай
Кубы), рост влияния криминалитета (Колумбия),
взрывы бомб, исламский военный фактор, громкие
убийства.
Итак, всё это мы имеем сегодня на повестке дня, к
февралю—марту 2003 г.
Каким образом ведет себя
среднестатистический мирный гражданин на поле
боя?
Придерживаясь поговорки о том, что «если
ситуацию изменить нельзя, измени свое отношение
к оной», современный человек, хорошо подкованный
в юрисдикции своих гражданских прав, безусловно,
старается выработать некий стиль
«непричастности», позицию независимого
наблюдателя до тех пор, пока это не коснется его
лично.
Что же касается куда более сознательных и
пристрастных к современности граждан —
политиков, журналистов, ученых, политизированной
молодежи, то те, каждый из собственных интересов,
составляют «черные списки».
В конце прошлого года в Брюсселе состоялась
очередная конференция Международной
федерации журналистов (IFJ), объединяющей более
чем 500 тысяч представителей прессы из 100 стран.
Выяснилось, что за 11 месяцев 2002 г. в разных
странах мира были убиты 67 журналистов.
Эксперты этой организации сочли, что по итогам
прошлого года наиболее опасными для работы
репортеров являются такие страны, как Колумбия,
Россия и Пакистан. В «черный список» попали также
Индия, Бангладеш, Боливия, Мексика, Бразилия и
Филиппины.
Свои собственные «черные списки» составляют
правительства, торопящиеся оседлать время.
Противники иракской кампании подсчитывают
экономические потери от охлаждения отношений с
проамериканским сектором, американцы и иже с
ними продумывают планы следующих коротких и
победоносных освободительных войн. На очереди
вполне могут стоять и Ливия, и Колумбия, и Иран, и
Мадагаскар, и Саудовская Аравия, и Палестина и,
разумеется, вражеская Северная Корея*.
Европа, часто умевшая сохранить относительный
нейтралитет, предпочитающая гуманитарные миссии
в бывших колониях и податливые баррикады
свободолюбивых радикалов-леваков у себя дома,
также вынуждена перегруппироваться.
Классическое европейское направление independent
тает на глазах.
За последние два месяца по всей Европе
прокатились демонстрации против войны в Ираке. В
один день на улицы Кёльна построились в «цепочку
мира» 10 тысяч человек, 18 февраля на акции вышел
весь Мюнхен, 23 февраля в Лондоне в антивоенном
марше участвовали 700 тысяч британцев
(демонстрация, видимо, войдет в историю Лондона
как самая массовая), в Голландии идут
повсеместные антивоенные парады, яркие
перформансы, в Хельсинки число демонстрантов
выросло до 15 тысяч. По свидетельствам очевидцев,
и во Франции, и в Германии, и в Италии акции
протеста принимают всё более выраженный
антиамериканский подтекст: «Нельзя проливать
кровь за нефть!», «Остановим агрессию США!»
Как сообщил «Немецкой волне» Александр
Варкентин, «плакатов с надписью “Саддам Хусейн
— военный преступник!” или “Саддама — под
международный трибунал!” что-то не видно было».
В самих Соединенных Штатах идут массовые
демонстрации более чем в 150 городах. Только в
одном Сан-Франциско около 100 тысяч человек
заявило о своем отношении к правительству своей
страны.
Несмотря на золотое правило политики «эмоции — в
сторону», неспокойно и в политических кругах. То,
что творится в ООН вокруг иракского вопроса
(Испания, Британия, США против Франции, Германии,
России), не лезет ни в какие мирные ворота.
Иракская лихорадка вынудила Турцию пойти на
переговоры с Ираном: у обеих стран есть основания
опасаться активизации курдского движения на
приграничье.
Нечеловеческая скорость информационных
потоков, стремительно мелькающие ленты новостей
не оставляют возможности остановиться и
хорошенько поразмыслить: что изменилось в мире
мятежевойн за последние два года?
Войны были всегда: горячие точки в Южной Америке,
хронические гражданские конфликты Африки,
длящиеся вот уже более тридцати лет, или же
очередной кризис на Балканах,
израильско-арабские баталии и многое, многое
другое — начались не вчера и не два года назад.
Но именно сегодня, на наших глазах происходит
ощутимая трансформация во внешней политике
государств. Что же произошло? Чего так могли
испугаться гуманные европейцы и свободолюбивые
американцы? Может быть — самих себя?
Прежде всего, ученые политологи связывают
пересмотр политических позиций с событиями 11
сентября. «Мир никогда не будет прежним, машина
уже запущена и проявления терроризма будут
только возрастать», — комментируют современную
ситуацию специалисты по исламскому Востоку. В
контексте таких перемен поведение США можно
вполне рассматривать как самозащиту или, даже,
как жест отчаяния...
Второе единогласное утверждение аналитиков
связано с прошлогодним заявлением Пакистана о
ядерной агрессии против Индии, ставшим
революционным. «Заявление Пакистана — это откат
на десятилетия назад: мы снова учимся трясти
перед носом неприятелей ядерными боеголовками»,
— пишет британская «Independent». «Мировая угроза
ядерной войны разрушила планы глобализации как в
США, так и в Европе», — сообщает «Немецкая Волна».
А вот январские и февральские новости этого года,
густо пестрящие военными сенсациями: «Ядерная
атака на Ирак» (сделав заявление, США, правда, уже
через три дня смягчили тон); «Химическое оружие
под землей будут бомбить с воздуха» (так-то оно
так, но кто возьмет на себя ответственность в
случае, если бомбовые удары выпустят что-нибудь
зловредное на свободу); «Северная Корея готова к
ядерной войне с Соединенными Штатами»; «Японцы
угрожают корейцам предупредительным ударом»
(единственно, чем себя тешат экологи и пацифисты,
так это тем, что в прошлом году стихийные
бедствия унесли не многим меньше жизней, чем
войны)...
О чем мы спорим сегодня? Каковы перспективы
падения доллара на бирже, каковы шансы на жизнь
Европейского союза, какова выгода России в связи
с военной кампанией на Ближнем Востоке...
Тридцать лет назад никто не верил в третью
мировую. Мы тоже в нее не верим, хотя она уже идет.
Наши повседневные, мирные заботы — сбегать в
магазин, позвонить родителям, оплатить
телефонные счета, справить Масленицу — надежно
нас оберегают от тревожных новостей. Мы — мирные
граждане, мы не хотим войны, никто не хочет войны.
Мы — непричастны и невиновны.
Просто мы давно не обращаем на нее внимания, мы
научились жить на поле боя, мирно и
по-добрососедски, как если ничего из ряда вон не
происходит.
А когда мы хотим сладко выспаться, то
всего-навсего выключаем телевизор, и гул голосов
стихает.
Приходят забвение и красочные сны.
* Текст написан до начала военных действий в Ираке. — Примеч. ред.