Рязанскому князю Олегу не слишком везло в
политике; еще больше ему не повезло в памяти
потомков. Историографическая традиция чаще
всего упрекала Олега в предательстве — как же,
был на стороне темника Мамая в год Куликовской
битвы, противодействовал «общерусскому делу»,
возглавленному Дмитрием Ивановичем Московским.
Иной взгляд на тогдашнюю политическую ситуацию
тоже не обеляет рязанского князя: из
эгоистических соображений Олег поддержал
узурпатора в борьбе против законных ордынских
властей…
Но начнем с того, что Олег был рязанским
князем. Обитатели залесской окраины Киевской
Руси всегда казались подозрительными великим
князьям. Рязань, название которой, видимо,
восходит к имени соседнего финно-угорского
племени эрьзя, была северным форпостом
Чернигова, а его правители нередко соперничали с
киевлянами, не признавали безусловного
первенства Мономашичей, в удельные времена
настаивавших на своих правах управлять всеми
землями, где признают церковную власть киевского
(позднее владимирского) митрополита.
Потомки Владимира Мономаха неизменно враждебно
относились к рязанским Ольговичам, порой воевали
с ними, спорили из-за порубежных уделов.
Общеизвестна история разорения Рязани Батыем —
тогда владимирский великий князь Юрий
Всеволодович не захотел помочь своим давним
соперникам, столкнувшимся с напастью, чуть позже
оказавшейся общерусской.
А чуть раньше владимирский князь Всеволод
Большое Гнездо выколол рязанским князьям глаза
— за то, что те сожгли городок Москву. Вскоре
Всеволод спалил Рязань. А когда буйные рязанцы
напали на его сына, Всеволод вновь разрушил
враждебный город. Так что к подходу Батыя рязанцы
так и не смогли укрепиться…
А дальше было соперничество князей
Северо-Восточной Руси из-за ярлыка на великое
княжение. Рязанские правители были вынуждены
считаться с волей Золотой орды, признавали
номинальное верховенство то тверских, то
московских князей, но не имели оснований питать
приязнь к потомкам Ивана Калиты (тверичи, соседи
более отдаленные и часто вступавшие с рязанцами
в союзы, воспринимались более благосклонно).
Дмитрий Иванович не мог рассчитывать на симпатии
своего юго-восточного соседа — хотя бы потому,
что неоднократно опустошал (не без помощи татар)
рязанские земли. Естественно, что при первой же
размолвке Дмитрия и Мамая Олег Рязанский
примкнул к ордынскому темнику, за которым стоял
могучий литовский Ягайло.
В 1380 г. законным ханом в Золотой орде
считался Тохтамыш, хан Синей орды, владения
которой располагались в нынешней Западной
Сибири, Северном Казахстане, по бассейну Ишима,
Иртыша и Оби. Он собрал армию и двинулся к своему
законному трону. На Руси Тохтамыш уже был
провозглашен царем.
Это был момент, критический для Мамая и его
союзников. Срочно были снаряжены армии Мамая и
великого литовского князя Ягайло. Общие планы
поддержанного католической Церковью похода
совпадали с личными устремлениями Мамая, который
сам не мог быть ханом, потому что родом не вышел.
Он не царствовал, но правил.
Мамай и Ягайло пошли на Москву, потому что
Владимирско-Московская Русь была опорой Орды на
западе Восточной Европы. Точно так же, как
Золотая орда была опорой для Москвы...
Олег Рязанский не вникал в исторические
сложности. Главным для него было отомстить
Дмитрию Московскому. В письме к Ягайле Олег
откровенно радовался, предвосхищая успех:
«Пришло теперь наше время!»
И действительно: три армии — рязанская,
литовская и мамаевская — вышли в поход,
абсолютно уверенные в успехе. Прежде всего
потому, что они опережали Тохтамыша — Тохтамыш
со своей армией не успевал ни к Москве, ни к
Куликову полю.
Но, видно, Господь помог тогда Москве и ее
союзникам. К сече на Куликовом поле на один день,
на один переход опоздала армия Ягайлы. Не успел и
Олег Рязанский. Как и почему — неизвестно до сих
пор. Но на всякий случай князь Дмитрий перевел
ополчение через Дон, навстречу Мамаю. Положение
было отчаянное: Дмитрий сам себе ограничил
маневр, возможность отступления, потому как за
спиной у него была река. Но рекой же он на всякий
случай оградился от удара в спину дружин Олега
Рязанского.
И кто знает, как сложилась бы история Руси,
соединись тогда армии Мамая, Ягайлы и Олега
Рязанского…
Таково было положение в Европе, в Орде и на Руси
8 сентября 1380 г. — в день Куликовской битвы, в
которой, как известно, князь Дмитрий Московский
стал Дмитрием Донским, в которой он разбил Мамая
и, как говорится в Симеоновской и Рогожской
летописях, отправил послов «со многими дарами к
царю Тохтамышу».
Тохтамыш настиг остатки армии Мамая на Калке.
Увидев законного хана, ордынская конница Мамая
перешла на сторону Тохтамыша. Наемники же были
разбиты и рассеяны, а Мамай изгнан за пределы
Орды. Тотчас же Тохтамыш отправил своих послов к
«Дмитрию и всем русским князьям». С известием,
«как супротивника своего и их врага Мамая
победил».
Опоздавшие к Куликовской битве рязанцы нападали
на обозы с ранеными и убивали беззащитных. Вместе
с ними раненых добивали не подоспевшие к сече
русские воины из отрядов Ягайлы.
А суздальские князья, кстати, не участвовавшие в
Куликовской битве, потом написали, если верить
летописи, донос на Дмитрия — и Тохтамыш сжег
Москву. А вел Тохтамыша, показывая ему броды, его
вчерашний враг Олег Рязанский — в компании с
суздальскими князями, предки которых выкололи
глаза его предкам.
Суди не суди, а это политические нравы того
времени. Все вступали друг с другом в
кратковременные союзы, даже роднились (к примеру,
через семь лет после Куликовской битвы и через
пять лет после разорения Москвы Дмитрий и Олег
стали сватами — Дмитрий выдал свою дочь за сына
Олега) — и тут же предавали друг друга, чтобы
затем снова соединиться против вчерашнего друга
или врага...
И добром это не кончалось. Орда Тохтамыша, вроде
бы новоиспеченного союзника Олега, отходя от
Москвы через рязанские земли, подвергла их
грабежу и насилию. То ли потому, что озверевшей от
крови и пожаров солдатне недосуг было
разбираться, что вчерашний враг ныне союзник, то
ли потому, что Тохтамыш не верил Олегу, так как в
доносе суздальцев Дмитрий обвинялся в тайных
сношениях с Литвой именно через Олега...
Дмитрий, конечно, не простил Олегу того похода с
Тохтамышем. «Московские полки вступили в
Рязанскую область и наделали ей зла больше
тохтамышевых татар» (Д.Иловайский). Олег затаился
на три года. А затем, собравшись с силами, в
1385 г. с боем взял и разграбил богатый
московский удел — Коломну. Повторю: в 1387 г.
Олег и Дмитрий породнились...
Конец жизни Олега едва не увенчался большой
победой. Объявив войну Литве, он отбил у нее
Смоленск — но ненадолго. Тут же потерпев
поражение, Олег умер. А просидел он на княжеском
престоле 52 года.
Обозрим же кратко его врагов и соседей. Ягайло,
Мамай, Дмитрий, Тохтамыш. Грозная Орда,
гигантская Литва, набирающая силы Москва. Мощный
Новгород со Псковом. Где-то далеко —
Турово-Пинская земля, где-то далеко Червонная
Русь.
У всех есть древние союзники, друзья. А Рязань —
одна в чистом поле. Одна против всех.
Даже не любящий Олега за «гнусную измену»
историк Карамзин называет его тем не менее
смелым, отважным, мудрым, богатым умом.
Вся вина или беда Олега в том, что он не был
государственным деятелем общерусского масштаба.
Он защищал, как мог, одну лишь свою Рязань. А
собирателем земли русской тогда мог стать только
князь, осененный идеей единого общерусского
православного государства.
Князь Дмитрий Донской сыграл эту роль — но он был
не слишком успешным продолжателем дела
Александра Невского. Он часто действовал
нерешительно, иногда — вопреки традиции и
реалиям времени. Вспомнить хотя бы его
взаимоотношения с Церковью, стремление
противопоставить монашествующим подвижникам во
главе с Сергием Радонежским одну из самых ярких и
спорных в тогдашнем церковном мире фигур —
Михаила-Митяя.
Но в итоге Дмитрий победил. Созидание единого
Русского государства продолжилось.
А Олег Рязанский остался в прошлом…