В ходе подготовки к очередной
всероссийской переписи населения
статистические службы сбиваются с ног в поисках
добровольцев, готовых работать за весьма
умеренную плату. Поневоле они завидуют своим
предшественникам, которым добровольно и вполне
безвозмездно помогал не кто-нибудь, а классики
русской литературы — А.П.Чехов или Л.Н.Толстой. «Поймите, что эта перепись очень полезна для нас; что если это не лечение, то это, по крайней мере, попытка исследования болезни, за которую нам надо быть благодарными и по случаю которой нам надо хоть немножко постараться оздоровить себя… Давайте не противодействовать, а помогать переписи, и помогать ей именно в том смысле, чтобы она не имела один жестокий характер обследования безнадежного больного, а имела характер лечения и выздоровления».
Эти слова были написаны 120 лет назад Львом Николаевичем Толстым — участником московской переписи населения 1882 г. Мало кто помнит цифры, полученные тогда статистиками, но статьи писателя «О переписи в Москве» и «Так что же нам делать?» памятны читателям.
В статье «О переписи в Москве» Лев Толстой рассматривал это мероприятие как исследование с целью «учредить лучше жизнь людей». Но, чтобы в результате переписи жизнь людей стала лучше и счастливее, по мнению Толстого, нужно не только записывать и считать, но и не забывать, «что если нам встретится человек раздетый и голодный, то помочь ему важнее всех возможных исследований, открытий всех возможных наук».
В московских трущобах Лев Толстой, собирая статистические данные, одновременно стремился «узнать нищету в Москве и помочь ей делом и деньгами, сделать так, чтобы бедных не было в Москве».
Толстой переписывал «участок Хамовнической части, у Смоленского рынка, по Проточному переулку, между Береговым проездом и Никольским переулком». Москвичам конца XIX в. эти места были известны как районы сплошной нищеты. Лев Николаевич еще до начала переписи писал: «В этом участке находятся дома, называемые вообще Ржанов дом, или Ржановская крепость… Я давно уже слышал про это место как про притон самой страшной нищеты и разврата». Писатель просил учредителей переписи назначить его именно на этот участок.
Ужасы городской нищеты поражали. Под впечатлением от увиденного Толстой написал свою знаменитую статью «Так что же нам делать?» (1882—1886), в которой изобразил обитателей городских трущоб и их страшную жизнь. Писатель ратовал за то, чтобы перепись была средством спасения от зла, несчастий, нищеты и невежества, а также от равнодушия и бесцельности жизни — от того, что Толстой считал наибольшим нашим несчастием.
Усилиями Толстого чиновники городских департаментов получили точные статистические данные, а читатели — представление о жизни низов общества того времени.
В московской переписи спрашивали не только звание, имя и отчество, но и род занятий. Совокупность этих сведений, полученных в результате переписи, при внимательном и неспешном ознакомлении подтверждает слова Льва Толстого: «Для общества интерес и значение переписи в том, что она дает ему зеркало, в которое, хочешь не хочешь, посмотрится всё общество и каждый из нас».
Перепись проводилась в непростых условиях. Большинство населения с подозрением и опаской относилось к инициативам правительства. Толстой пишет: «Когда нам объявили, что народ узнал об обходе и уходит из квартир, мы попросили хозяина запереть ворота, а сами ходили во двор уговаривать уходивших людей».
Результаты увиденного и записанного Львом Толстым во время переписи помогли получить представление о численности и составе населения Москвы. Великий писатель немало сделал для реализации того, что считал своим долгом. Его слова: «Цель переписи научная. Перепись есть социологическое исследование. Цель же науки социологии — счастие людей» — сохраняют свой смысл и сегодня.