материалы к уроку

Борис БОГОЯВЛЕНСКИЙ

Олимпиада – право и позиция СМИ

Спорт и спортивные соревнования всегда занимали важное место в жизни общества. К какому бы периоду истории человечества мы ни обратились, везде найдутся примеры драматических и даже трагических ситуаций, возникавших на стадионах, ристалищах и аренах. Многие из них связаны с несовершенством существовавших правил или действиями арбитров.

Межпредметные связи, опутавшие и соединившие курсы истории, обществознания, права, культурологии «и прочая, прочая, прочая», ставят преподавателя перед необходимостью хотя бы в общих чертах иметь представления о событиях, значимых для солидной части его аудитории и всего общества.
Именно к ним относится целая череда происшествий, случившихся во время недавних Зимних Олимпийских игр в американском Солт-Лейк-Сити. Специалисты, болельщики и все, кто имеет обыкновение читать газеты, оказались погребенными под селевым потоком информации, поступавшим из разных источников и заглушившим не только звуки других новостей, но и голос разума, и без того не всегда громкий.
Между тем, нет худа без добра: всеобщий интерес к случившемуся инициировал познавательную активность школьников и просто вынудил автора этих строк систематизировать некоторые материалы, вполне, как кажется, пригодные для использования в преподавании права, а также при обращении к теме «Роль средств массовой информации (СМИ) в современном обществе».
Нельзя оставить в стороне и проблему формирования толерантности, об актуальности которой ярко свидетельствует опубликованное в газете «Комсомольская правда» (КП) письмо некого Анатолия:
«Американцы! Я вас (с маленькой) жалел после 11 сентября, теперь, после того, что вы сделали с Олимпиадой, вижу — зря!!! Мало вас бомбили!!!!!!»
Эмоции автора хотя и отвратительны, но, к сожалению совершенно понятны: если тебе, скажем, не выплатили зарплату, то следует захватить какой-нибудь детский сад и восстановить таким образом попранную справедливость. Думается, недостаток правовой культуры в данном случае хотя и вопиющ, но легко восполним — стоит лишь посмотреть на всё с точки зрения закона.

Случай Сале—Пеллетье. Задача для правовой олимпиады

Фигурное катание. Спортивные пары. Все соревнования судят бригады по 9 арбитров, каждый из которых выставляет спортсменам оценки по 6-балльной системе. Положение участника в турнирной таблице определяется местом, которое ему присудил каждый арбитр. Чем более высокие оценки получила данная пара от того или иного арбитра, тем выше место, на которое их ставит этот арбитр.
Основным положением, обеспечивающим признание результатов соревнования всеми участниками, является принимаемая изначально презумпция объективности судей. До тех пор пока не будет официально признан факт подкупа или давления на арбитра, его решения изменению не подлежат. Любой спортсмен через свою федерацию может подать протест, указав на неправильную, по его мнению, оценку, выставленную в том или ином случае. Вопрос рассматривается специальной комиссией, которая может наказать судью — вплоть до пожизненной дисквалификации. Такое решение, однако, поводом для пересмотра итогов соревнований не является. Как часто говорится, ошибки судей являются частью соревнований.
Каким же образом можно изменить итоговый протокол? Это происходит в том случае, если нарушены правила соревнований: спортсмен употреблял запрещенные вещества, не имел права выступать в данных соревнованиях (не является гражданином соответствующей страны или был дисквалифицирован), в судействе принимал участие посторонний человек, например, брат-близнец подлинного арбитра (такой случай был как-то на гимнастическом помосте). Впрочем, возможность отстранения или самоустранения того или иного судьи в ходе соревнований предусмотрена. Десятый — запасной — арбитр также судит и выставляет всем участникам свои оценки. Именно они заменят баллы кого-либо из коллег, который, скажем, почувствует себя плохо. В том случае, если кто-либо из судей будет подвергнут давлению (попытка подкупа, запугивание, шантаж), он должен немедленно официально уведомить об этом Федерацию конькобежного спорта, в чьем ведении находится в том числе и фигурное катание. Такого заявления вполне достаточно для установления самого факта, и никаких дополнительных расследований не проводится. Федерация в лице ее судейского комитета принимает соответствующее решение, выражая таким образом полное доверие арбитру. Кстати, отстранение от судейства человека, написавшего заявление до соревнований, отнюдь не свидетельствует против него — это может быть сделано «в интересах спорта».
Если же будет установлено, что давление все-таки оказывалось, а судья не сообщил об этом своевременно, то он дисквалифицируется с момента нарушения.
Что же произошло в Солт-Лейк-Сити? Четверо из судей высказались (по итогам соревнований в обязательной и произвольной программах) в пользу канадской пары Сале—Пеллетье, пятеро — за российских спортсменов Бережную и Сихарулидзе. Уже после выставления оценок одна из этих пяти — француженка Ле Гунь — написала соответствующий документ, где признала факт давления, оказанного на нее до соревнований. Этим заявлением она не только подписала — в соответствии с вышеприведенными нормами — свою собственную дисквалификацию, но и создала некий прецедент: ведь ее оценки в этом случае должны быть аннулированы. Здесь не место касаться побуждений, которыми она руководствовалась, — главное, что не имеющий аналогов документ появился и требовал мер, аналогов также не имеющих.
Итак, не дисквалифицировать судью было невозможно, а дисквалифицировав — нельзя было уклониться от вопроса о победителе.
Далее мы вступаем в область догадок, так как не располагаем достаточной информацией о характере обсуждения инцидента. Представляется, что у Федерации конькобежного спорта имелись следующие варианты:
а. Оставить всё как есть. В этом случае нельзя «давать ход» официальному документу, о котором стало известно вышестоящей организации — Международному олимпийскому комитету (МОК). При всех обстоятельствах это противоречит правилам соревнований, изменять которые задним числом нельзя.
б. Аннулировать оценки Ле Гунь и заменить их оценками запасного арбитра из Чехии, который отдал предпочтение канадцам. В этом случае пришлось бы отбирать золотые медали у российской пары. Для этого есть все формальные основания, однако Бережная и Сихарулидзе не совершили ничего, что не соответствовало бы правилам соревнований, и уже были объявлены победителями официально.
в. Аннулировать все результаты и объявить соревнования несостоявшимися. Формально Федерация имеет такое право, однако его применение в данном случае могло бы быть опротестовано практически всеми участниками, да и вызвало бы самый нежелательный для всего вида спорта резонанс. И это притом, что целью деятельности Федерации являются, в том числе, и пропаганда фигурного катания, и его развитие.
г. Провести соревнования еще раз. Тоже формально возможное решение, однако на него следовало получить разрешение МОК, который и проводит олимпиаду в целом. Количество протестов от участников, возможно, снизилось бы, однако фигурному катанию на пользу не пошло бы так же, как и сформулированное в п. «в». Технически крайне затруднительно.
д. Вручить представителям Канады второй комплект золотых медалей. С точки зрения закона — решение более чем сомнительное. Если оценки Ле Гунь оста вить в силе, то чемпионы — российская пара. А куда девать официальное письмо арбитра и решение о ее дисквалификации, полностью соответствующее духу и букве правил? Если же им следовать, то в дело вступает чешский судья и… см. п. «б». Основное достоинство данного варианта — уменьшение числа протестующих официально и некоторое умиротворение общественного мнения. Тем более, что в официальном протесте канадской федерации предлагался именно такой «мягкий вариант» и упоминалось, что российские спортсмены — такие же жертвы закулисных интриг, как и канадские.
Можно проиграть ситуацию вместе с учениками, которые выступят в роли членов жюри: нужно лишь строго соблюдать два условия.
Первое: речь идет о соревнованиях, которые они не смотрели.
Второе: конфликт возник на другой планете между инопланетянами.
В качестве дополнения можно привести ряд примеров из истории Олимпийских игр (на других соревнованиях казусов было значительно больше, но там не присутствовал вышестоящий орган — МОК).
Наиболее близок к нашему сюжету случай, произошедший на Играх в Атланте (1992). Участница соревнований по синхронному плаванию — Сильвия Фрише (Канада) — обратила внимание на то, что среди общих высоких оценок (все — за 9 баллов) присутствует и крайне низкая — 8,7. Тут же выяснилось, что арбитр из Бразилии перепутала кнопки и набрала цифру 8 вместо 9, в чем и призналась официально. Несмотря на это, финальный протокол изменять не стали: вы помните — судейские ошибки являются частью соревнования. Год ушел на различные разбирательства, после чего канадке дали дубликат золотой медали и признали ее победительницей Игр наравне с прежней чемпионкой. Ситуация похожа на нашу, хотя, как представляется, у Фрише было меньше оснований рассчитывать на медаль, нежели у их земляков Сале и Пеллетье, ибо судья в Атланте правил не нарушала, а просто ошиблась.
Второй прецедент менее драматичен, хотя весьма показателен. Норвежец Торлейф Хауг получил за прыжки с трамплина бронзовую медаль еще в 1924 г. (Игры в Шамони). Через пятьдесят (!) лет норвежские же (!!!) специалисты обнаружили, что при подсчете очков полвека назад была допущена ошибка и на третьем месте должен был оказаться американец Андрес Хоген. Хауг к этому времени уже умер, но его дочь отослала медаль законному хозяину. Это был, разумеется, акт доброй воли: никто не собирался отбирать у наследницы награду отца…
Вам и вашим ученикам предоставляется возможность оценить оба прецедента, как с точки зрения формально-правовой, так и руководствуясь моральными нормами.
В связи с последними следует сказать несколько слов о соотношении понятий «законность» и «справедливость», которые не всегда, на первый взгляд, совпадают. Действительно, совершенно несправедливое решение может оказаться абсолютно законным. Типичный пример — невозможность получить обратно данные в долг деньги, если заем не оформлен надлежащим образом. Заметим, однако, что отличительной чертой закона является его строгость и четкость, позволяющая констатировать преступление и наказать его. В случае же, когда речь идет о справедливости, открывается самый широкий простор для самых различных — вплоть до диаметрально противоположных — толкований этого понятия. Мы можем считать решение ИСУ и МОК несправедливым (у наших оппонентов может быть и другое мнение), но следует признать, что поступили они, исходя из законных оснований некоторых прецедентов…

Казус Павла Ростовцева: материалы СМИ как исторический источник

Каждый, кто бывал в читальных залах крупных библиотек, имел возможность наблюдать, с каким вниманием изучают читатели подшивки различных газет разной давности. Для этого у них есть все основания: периодическая печать — ценный исторический источник. При этом не следует забывать, что, как и любой другой, этот источник должен быть подвергнут научной критике, которая часто лежит в области простого здравого смысла и может осуществляться практически любым внимательным человеком. В качестве яркого примера можно привести серию сообщений о контроле за употреблением т.н. запрещенных препаратов, которому был подвергнут на Играх в Солт-Лейк-Сити российский биатлонист Павел  Ростовцев.
Чтобы лучше ориентироваться в ситуации, процитируем материал В.Красныхи и Н.Саприна, опубликованный в журнале «Итоги» 12.02.2002, т.е. до начала Олимпиады, когда страсти еще не разыгрались:
«На нынешней Олимпиаде Международный антидопинговый комитет намерен предпринять беспрецедентные меры борьбы с допингом. Прежде всего, здесь впервые будут действовать так называемые паспорта спортсменов. Всем атлетам-добровольцам выданы специальные паспорта, подтверждающие их готовность пройти тестирование в любой момент. Результаты этих проверок будут незамедлительно сообщаться, в том числе и через Интернет».
Обратив внимание на слова «в любой момент», перейдем к нашему сюжету.
12.02.2002 состоялась гонка биатлонистов на дистанции 20 км. Российский спортсмен, один из сильнейших в мире, Павел Ростовцев, занял в ней шестое место. Рассказывая об этом, корреспондент специальной спортивной газеты («Советский Спорт», 13.02.2002) Константин Бойцов написал следующие строки:

«Из Ростовцева сделали “почетного донора”.

Нельзя не рассказать еще об одном инциденте, происшедшем накануне старта мужской гонки. Буквально за час до ее начала комиссия Всемирного антидопингового агентства (ВАДА) взяла кровь на допинг у нескольких спортсменов. Среди них были Оле-Эйнар Бьорндален [впоследствии — победитель гонки. —Б.Б.], белорус Олег Рыженков и наш Павел Ростовцев. Для Павла это второй забор крови за три дня. Интересна и доза, которую медики решили взять у российского спортсмена, — три пробирки по 50 мл. В жизни такое бывает часто. Называется это донорством. Те из читателей, кто проходил эту процедуру, прекрасно помнят, что после сдачи крови человеку предоставляется выходной день, талон на бесплатное питание и выплачиваются деньги… Здесь гонщиков сразу же после процедуры поставили на лыжи и отправили на старт. Сам Павел Ростовцев не стал жаловаться на пристрастное к нему отношение, заметив лишь, что два анализа за короткое время не способствуют не только высоким результатам, но и просто нормальной жизнедеятельности организма.
Зато высказаться по поводу подобных методов обнаружения допинга посчитал необходимым доктор команды Олег Жуков:
— То, что сделали с Ростовцевым за последние несколько дней, иначе как вредительством назвать нельзя».

Дон Кетлин, директор антидопинговой лаборатории

В эту информацию трудно поверить — 150 мл крови действительно берут у доноров, а не у спортсменов перед тяжелой физической нагрузкой. С другой стороны, не верить тоже оснований нет, тем более, что корреспондент, как следует из текста, беседовал с компетентным человеком — врачом, наблюдающим за состоянием лыжника. Остается лишь недоумевать… пока не откроешь один из следующих номеров. Так, в «СС» от 18.02.2002 другая журналистка — Наталья Мещерикова — помещает материал с названием «Кто ковыряется в наших венах?».
Даем из него три цитаты, которые можно сравнивать, применяя познания в области арифметики:
«Напомним, что 11  февраля, за полтора часа до старта мужской гонки на 20 км, у лидера сборной России Павла Ростовцева взяли допинг-пробу, как считают в СБР [Союз биатлонистов России], с нарушением правил. У нашего биатлониста откачали крови втрое больше нормы, да еще с нарушением правил забора анализов».
Обратим внимание на время, которое теперь стало в полтора раза больше, а также на количество крови, взятой у спортсмена. Еще раз: «втрое больше нормы».
Читаем дальше. Оказывается, по поводу анализов была проведена встреча заинтересованных сторон.
«В результате решили, что нельзя брать кровь у спортсменов в день старта, запретили брать кровь в большем количестве, чем указано в регламенте (две пробирки по 2 и 8 мл соответственно)...»
Итак, теперь мы знаем норму: 2 + 8 = 10 мл. Взяли у Ростовцева «втрое больше нормы», получается 30 мл. Где же описанные ранее 150?
Корреспондент тут же разъясняет:
«Кстати, 150 мл у Ростовцева не брали. Взяли 12—15 мл, что тоже много, ведь у спортсмена перед стартом нервное состояние таково, что сама эта «кровавая процедура» способна кого угодно выбить из колеи. Сам Павел говорил, что это было непрофессионально, грубо и просто отвратительно».
О чем говорил Павел Ростовцев, мы еще узнаем, а вот с арифметикой здесь явно не все в порядке. 12—15 мл никак не втрое больше нормативных 10, как было заявлено в начале статьи. И откуда взялся почти стакан крови, «выпитый» у него «антидопинговыми вампирами» в материале Бойцова?
С точки зрения источниковедения важно поинтересоваться, откуда черпал информацию президент Олимпийского комитета России, когда говорил («дословно» — как сообщает тот же «СС»):
«Почему Павла вывели из строя? Потому что перед началом Олимпиады он выиграл контрольные соревнования. А за несколько часов до старта у него берут крови настолько много, что голова закружилась. Здесь видны происки президента Всемирного допингового агентства Дика Паунда, настроение которого против России известно давно».
Итак, три источника — три разных версии о времени проведения анализа. Заодно появляется некая контрольная гонка, которую выиграл Ростовцев. Открываем то же издание за 15.02.2002. Опять Константин Бойцов, материал «Ошибка или обман»:
«Мы уже писали, что накануне собственно олимпийских соревнований биатлонисты пробежали контрольный старт… Немцы и норвежцы не приняли участия в тестовой гонке и, на взгляд многих, поступили разумно». Дальше речь идет о том, что основные соперники сохранили силы, а наши биатлонисты их растратили.
Итак, Ростовцев выиграл гонку в отсутствии главных конкурентов. Знал об этом Тягачев? Видимо, нет. Как и о том, что кровь брали и у победителя соревнования — норвежца Бьорндалена. Об этом забыла (как и об арифметике) Наталья Мещерикова, сделавшая после многочисленных математических выкладок следующее заключение:
«Похоже, на наших спортсменов совершаются грязные нападки потому, что только таким образом их можно выбить из колеи, тем более когда мастерства соперников недостаточно для безоговорочной победы».
Внимательный читатель оценит, что один Павел Ростовцев как-то незаметно превратился в «наших спортсменов» и был обобщен до национального уровня. Дальше в заголовки статей о биатлоне стали выноситься слова типа «Обескровленная сборная»…

Лаборатория Всемирного антидопингового агентства

Далее пошло настолько гладко, что на мнение самого спортсмена как-то внимания не обратили. Задали вопрос насчет анализа крови и получили ответ:
«Да я во время гонки об этом даже не думал. Вспомнил, когда финишировал и увидел, что до медали не хватило каких-то секунд. Вот и сказал журналистам, в этом было больше желания самому сбить неприятное впечатление» («СС», 22.02.2002).
Когда специальная спортивная газета путается на каждом слове, к остальным даже претензии предъявлять странно. Всё же процитируем:
«Едва закончилась 20-километровая гонка биатлонистов, как представители России подали протест. Выяснилось, что за час до старта фаворит гонки Павел Ростовцев был вызван на чрезвычайный допинг-контроль. Причем единственный из всех спортсменов! У биатлониста перед изнурительной дистанцией выкачивают подозрительно много крови на анализ. В итоге в условиях среднегорья Ростовцев проигрывает лидерам в беге».
«А вот против лидера мужской сборной Павла Ростовцева явно велась нечистая игра. Перед стартом у него взяли чуть ли не в два раза больше крови, чем положено. Словом, норвежцу Бьорндалену, убрав его главного конкурента, дали выиграть все четыре дистанции. Включая эстафету».
«Павел Ростовцев так и не оправился от кровопускания».
Черту — уже после Олимпиады — провел всё тот же Константин Бойцов, сообщив читателям «Советского Спорта», что «можно сколько угодно говорить, что допинг [так!] Ростовцев сдавал не один, но 60 мл [так!] крови (вместо положенных двух [так!]) были взяты только у него. Попробуйте сами сдать подобное количество крови, а потом пойти и проделать самую обычную физическую работу. Ручаюсь, чувствовать себя будете далеко не лучшим образом».
Всё вышеизложенное отнюдь не претендует на статус анализа спортивных событий. В нашу задачу входило лишь продемонстрировать, каковы могут быть результаты применения обычных приемов критики источника в повседневной жизни. Думается, что картина ясна: СМИ не только не помогают нам создать адекватное представление о событиях, но и попросту дезинформируют читателя (впрочем, радиослушателя и телезрителя — тоже).
Этот факт можно считать установленным твердо. Разумеется, хотелось бы поразмышлять на тему, «отчего такое происходит». Версий много, доказательств практически нет.
Предполагать, что существует некий заговор с целью навязать читателю определенную точку зрения, вряд ли продуктивно. Мы убедились, что авторы процитированных материалов противоречат не только друг другу — они, вдобавок, сами себя опровергают, даже не пытаясь «подчищать следы».
Можно также предположить, что все они до такой степени ослеплены ложно понимаемым патриотизмом, что пытаются любым способом оправдать неудачные выступления наших соотечественников. В этом случае возникают вопросы — неужели во благо родины стоит таким образом провираться? Да и во благо ли стране такие оправдания? Как далеко они могут завести?

Ответ на последний вопрос отчасти можно получить, обратившись всё к той же «Комсомолке», опубликовавшей интервью с участницей соревнований по фристайлу (седьмое место) Натальей Ореховой и ее тренером — Заури Макиевым.
«…Судьи в финале тоже сделали пируэт — очень технично подвинули наших девушек на 4-е, 6-е и 7-е места».
Вопрос. Всё дело в судьях?
Орехова. Да какая-то дурацкая бригада… все приценивалась, приценивалась…
Вопрос. Но там же есть русский судья — Жуков.
Орехова. Да Жуков — самый большой козел. Он еще против моего тренера Заури выступает.
Вопрос. А по-другому с этим Жуковым не пробовали говорить?
Макиев. Да старый он, умрет еще. Неохота за него сидеть…

Как тут не вспомнить Владимира Войновича, который написал:
«Антирусский заговор несомненно существует, и участвует в нем всё население России».