Термин «Смутное время» давно уже употребляется как общее определение явлений, лежащих далеко за хронологическими рамками конца XVI — начала XVII века. Его применяли и в отношении пореформенных 60-х годов XIX века, им обозначают и события столетия прошлого — революцию с Гражданской войной, перестройку, становление рыночной экономики. За историческими аналогиями — всегда общими и хронически приблизительными — порой теряется нормальное знание фактов, а само реальное «Смутное время» превращается из последовательности событий в некий смутный образ.

Действительно, эта эпоха настолько насыщена значимыми эпизодами, которые происходили одновременно, но в разных местах, что даже взрослому и образованному человеку не всегда удается без ошибок воспроизвести по памяти хотя бы общий план трагического действия, развернувшегося от Смоленска до Урала и от Архангельска до Астрахани. К тому же до последнего времени тема Смуты навязчиво подавалась «в комплекте» с «польско-шведской интервенцией», так что Минин и Пожарский оказывались в первую очередь победителями «иноземных захватчиков» и только во вторую — устроителями гражданского мира.

Между тем и поляки, и шведы были лишь участниками (чаще — второстепенными) гражданской войны, которую вели друг с другом жители Московского государства.

Трудно обрисовать как сложный комплекс факторов, запустивший механизм этого братоубийства, так и обстоятельства, которые позволили наконец остановить взаимоистребление. Неужели прав польский историк Валишевский, предположивший, что Смута закончилась сама по себе, как проходит тяжелая болезнь?

Спорным остается и вопрос о последствиях этих событий, то ли повернувших Россию на новый путь, то ли оставивших страну «при своих» вплоть до петровских преобразований.

Помочь преподавателю хотя бы оценить масштаб научных и методических проблем, связанных с изучением Смутного времени, должны материалы этого номера:

— разработки уроков в 7 и 10 классах,
— иллюстрированная схема периода 1581 — 1619 гг.,
— рассказ об обстоятельствах избрания на царство Михаила Романова,
— малоизвестный исторический источник польского происхождения,
— опыт анализа повседневной жизни в годы народного бедствия.